– А что? – на меня снова накатила паника. Как обычно.

– Любая детская травма обязательно даст о себе знать во взрослом возрасте, – сказала Джанет, снова меняя позу.

– Но я – не моя мама, – ответила я.

– Но если вы наблюдали, как вашей матери причиняют боль, это не могло на вас не повлиять, – объяснила Джанет. – До нынешнего момента я позволяла вам избегать этой темы, но сейчас пришло время коснуться и ее тоже.

– Мне станет легче, если мы ее обсудим? – спросила я.

– Не сразу, – сказала Джанет. – Но это важно проговорить.

У меня кружилась голова. Я подождала, когда это прекратится, и начала рассказывать.

– Моя мама всегда была хорошей, – сказал я. – Она очень спокойная, очень добрая. Наивная. Не слишком сообразительная и очень доверчивая.

Я перебрала все ее положительные качества, которые с детства сохранила в памяти.

– Когда она познакомилась с Роем, у нее никого не было после моего отца. Ничего похожего на отношения, – я глотнула еще воды. – Мы с мамой жили вдвоем в крохотном доме в Митчаме. Я помню, как мы друг друга обожали. Я без нее не могла и шагу ступить, как и она без меня. У нас с мамой был собственный маленький мир.

По мне побежали мурашки. Как давно я не вспоминала об этом.

– Потом появился Рой. Подлый. Хитрый и подлый, – я непроизвольно вцепилась ногтями в собственную ладонь. – У него был сильный ямайский акцент. Такой махровый, что я его даже не всегда понимала, а он смеялся надо мной. Называл меня Баунти…

– Баунти? – перебила Джейн.

– Как шоколадку. Белая внутри, – сказала я. – А черная снаружи.

Джанет печально покачала головой.

– Это очень печально. Продолжайте.

– Я перестала с ним разговаривать, надеясь, что если ничего не говорить, то он перестанет ко мне цепляться, но он находил способ меня достать. Портил мои вещи, врал маме, что я ему хамлю, краду, выгонял меня спать в машину.

Я делилась тем, о чем не собиралась рассказывать никому и никогда.