Преподобный Паисий (Величковский)
Преподобный Паисий (Величковский)
Иеросхимонах Паисий (Величковский) занимает в истории православного монашества особое место. В его лице удивительным образом сочетались святость личной жизни, любовь к просвещению, организаторские способности и большое литературное дарование.
Преподобный Паисий родился в 1722 году в Полтаве. В семье он был одиннадцатым из двенадцати детей. Петр, так он был назван при крещении, рос очень молчаливым и глубоко религиозным мальчиком. Его молчаливость была до того поразительна, что родная мать говорила о Петре: «Порой по целым дням не слышно от него ни одного слова. И если бы не та радость и приветливость, которые светились на его лице, когда кто-то обращался к нему с просьбой, я думала бы, что он психически нездоров». Раннее детство и школьные годы Петр провел на Украине. Уже тогда он установил для себя следующие три правила: «ближнего своего не осуждать, хотя бы собственными глазами видел его согрешающим, ни к кому не иметь ненависти и от всего сердца прощать обиды». Эти три правила преподобный Паисий пронес через всю жизнь.
Он учился в Киевской Духовной Академии, затем странствовал по украинским монастырям в поисках духовного руководства. Его чуткая и чистая душа переживала любой мало-мальский проступок. «Однажды, когда я был молодым и жил в одном из украинских монастырей, – рассказывал старец впоследствии, – я как-то раз так раз крепко уснул, что не слышал звона к утреннему богослужению. Когда я проснулся и пришел в церковь, то оказалось, что уже прошло пол службы. От стыда я не посмел остаться в церкви, а выйдя за ограду монастыря, сел на землю и горько заплакал. Заметив мое отсутствие, чего раньше никогда не бывало, игумен после службы велел разыскать меня. Нашедшему монаху с трудом, сквозь слезы я сумел объяснить причину своего горя. Тот,
утешая, уговаривал меня идти к настоятелю, а я твердил ему: “Как же я пойду к святым отцам и с каким лицом я покажусь им после такого великого греха!” После этого случая я сделал себе лубяную коробку, которую с одной стороны выдолбил. Сидя на ней, я засыпал ненадолго. Если же крепкий сон одолевал меня, коробка опрокидывалась, и я вместе с ней. Проснувшись, я бежал в церковь смотреть, не проспал ли утреню. Так приучил я себя спать не больше трех часов. А сейчас, – добавлял, смеясь, старец, – я и хочу поспать больше, а уже не могу и часа вздремнуть».
Когда Паисию исполнилось 24 года, он ушел на Афон, где прожил 17 лет. Сначала он жил в полном уединении, а затем к нему стали присоединяться другие иноки. Слух о доброй жизни подвижников распространился по Святой Горе, и многие стали приходить в скит. Братство под руководством Паисия постепенно возрастало так, что и келий уже не стало хватать для всех. Истинно монашеский уклад Паисиева братства был бы невозможен, если бы он сам не подавал ему примера. Во всем чувствовалась безграничная любовь старца к своим пасомым. «Непрестанную скорбь и болезнь душевную имею о братии моей», – пишет Паисий в одном письме.