— Я не гулял с ней, — в который раз повторил Василий Иванович. Другой бы на его месте рассердился, но у васек эта эмоция не получалась.

— Значит, пусть и другие не гуляют. А в Дегунино пойти вам надо. Я с ней завтра сама поговорю. Ты не лезь. Ступай, спи. Но Василий Иванович не спал. Если б не синдром Василенко, он в эту ночь непременно наложил бы на себя руки.

Но у васек не было и этого умения.

4

4

— Аня, — серьезно и по возможности доброжелательно сказала Катерина. Ей трудно было разговаривать с хазарами — у нее действительно было на них безошибочное чутье, и любить их ей было не за что. Но она держалась изо всех сил и даже улыбалась. — Аня, Василию Ивановичу нельзя оставаться в Алабине.

Анька посмотрела на нее с тоской. Она чувствовала, что ее странствие так просто не закончится.

— Ему надо пойти в нашу главную деревню, — сказала Катерина. — В Дегунино, Аня. Ты, наверное, слышала про него.

— Да, слышала. Там боевые действия.

— Ну, боевых-то нет, — уверенно сказала Катерина. — Какие боевые… Не это страшно. Страшно, что яблонька наша сохнет и печка портится. А поговорить с ними может только Василий Иванович. Другого такого специалиста у нас нет.

— А откуда вы знаете, что там с печкой? — спросила Анька.

— Мы все знаем. У нас эта связь поставлена.

— А он уже знает, что ему надо туда идти?

— Знаю, знаю, Анечка, — мелко закивал Василий Иванович. — Надо печку посмотреть, это святая наша печка… Это такое особенное у нас место. Если я печку не посмотрю, может, и Дегунино погибнет…

— И яблоньку, — твердо добавила Катерина.

— И яблоньку, — тихо повторил Василий Иванович.

— Может, при обстреле повредило или что, — сказала Катерина. — Ты пойми, Аня. Ты можешь, конечно, вернуться домой. Тогда Василию Ивановичу придется идти одному. Отправить с ним мне некого. Здесь есть неподалеку поезд, но в поезде, сама понимаешь, его могут схватить. Могут и с тобой, но один он не сумеет убежать. А ты уже несколько раз спасала его, спасибо тебе за это большое.

— Ты можешь вернуться, Анечка, — снова закивал Василий Иванович, — даже и лучше, если вернешься… Правда, вернись…

— Что ты, Василий Иванович, — сказала Анька твердо. — Конечно, я пойду с тобой. Здесь мы, наверное, кому-то мешаем.

Она не могла не подколоть Катерину. Очень уж уверенно та держалась, очень уж доброй и надежной выглядела — не будучи на деле, как выясняется, ни доброй, ни надежной. Анька знала таких уверенных в себе людей и не любила их. К тому же у Катерины на щеке была большая бородавка, и это тоже настраивало Аньку против нее.