Иду в свой домик. Там обстановка не изменилась. Начальник, запустив печь на полную мощность, лежит внизу на постели в одной майке, наслаждается.

- Завтра с утра летим в горы, - предупреждает он меня, - не засиживайся, надо хорошо выспаться.

Наверху Ганс, сбросив с себя не только одеяло, но и простыню, не подает никаких признаков жизни. "Надо спасать товарища, пока не поздно, - решаю я. - Только как? В открытую к печке не подступиться".

- В умывальнике кончилась вода, - как бы между прочим сообщаю я пребывающему в неге начальнику.

Точно по моему расчету следует немедленное распоряжение:

- Натопить снега!

Этого мне только и надо. Наполняю из ближайшего сугроба большой бак Доверху, ставлю его на печь. Днище бака широкое, оно скрывает регулятор Подачи топлива в горелку. Само собой, прежде чем поставить бак, я незаметно отключил печь. Начальника разморило в тепле - он потерял бдительность.

Довольный удачно завершенной операцией, я лезу к себе наверх.

Но, увы, и во сне я не нахожу покоя. Вижу из окошка нашего домика, как на площадку перед кают-компанией выезжает верхом на "Буране" начальник.?

Но в каком виде! В рыцарских доспехах, весь в броне с головы до пят. Я узнаю его только потому, что в одной руке он держит бутылку немецкого пива из запасов Ганса, а в другой - геологический молоток.

Навстречу ему тоже на "Буране" выезжает начальник базы. Он в белой рубахе, безоружен. Лишь капроновое лассо с петлей-удавкой на конце болтается в его руке. Раскланявшись перед собравшимися, начальник базы делает несколько пробных бросков - ловко набрасывает петлю на стоящие невдалеке бочки.

На площадке столпилось много полярников. Впереди всех и точно посредине между двумя начальниками комендант. Он держит в руках стартовый флажок, вот-вот даст отмашку. Невдалеке от коменданта доктор радостно потирает руки. Рядом с ним связка его любимых костылей.

На пороге кают-компании повар сложил руки рупором, кричит, подбадривает: "Давайте, мальчишки, чтоб кровь из носу!"

Я не выдерживаю, спрыгиваю с нар, выскакиваю из дома, бегу к собравшимся, хочу остановить. Но тут меня окликает Витя-взрывник. Он стоит сытый, довольный, придерживает рукой сползающие брюки.

- Слышь, Володь, - говорит он, - тебе на рации телеграмма. Оленей с Кергелена решили к нам на Дружную перевозить. По просьбе профессора Андреева.

- Так они же погибнут! Что они тут есть будут? - удрученно кричу я и просыпаюсь.

Хватаю ртом воздух. Духота неимоверная. Голова раскалывается. Свешиваюсь вниз. Бак стоит на полу, печь жарит на полную мощность. Приходится признать, что на данном этапе мы с Гансом потерпели поражение.