– Брось. – Джейк обнимает ее. – У тебя очень красиво, Мэл. Как в журнале о дизайне интерьеров. Просто все по-другому, мне нужно привыкнуть.

– Мне надоело жить в очаровательном бунгало. У Фрея настоящий дворец там, в Сиэтле. Еще они с Анной купили дом в Дир-Вэлли, Линк его называет шале…

– Ты ведь не потому затеяла ремонт, что хотела потягаться с Фреем?

– Мне хотелось, чтобы здесь было хорошо. Лучше.

– Что может быть лучше океана за окном?

– Ты прав, но…

Она слегка отстраняется, и Джейк внимательно смотрит на нее. Дом не узнать, но Мэлори Блессинг совсем не изменилась. Разве что седина пробивается, и он рад, что Мэлори ее не скрывает. Лицо загорелое. Она поднимает брови, и на лбу появляется множество морщин – ему это тоже нравится. Приятно видеть, как она становится старше, более зрелой. На носу у нее задорные веснушки, а глаза сегодня голубее, чем обычно.

– Что такое, Мэл?

Она кладет голову ему на грудь и закрывает глаза. Он ждал этого момента триста шестьдесят два дня.

– Устала. У нас с Линком выдался тяжелый год. Понимаешь, я хочу, чтобы он учился, занимался спортом и был хорошим парнем. А он хочет отрываться с подружкой, жечь костры на пляже и тусоваться с парнями.

– Как я тебя понимаю.

– Бесс тоже устраивает тебе веселую жизнь?

– Не мне.

– Урсуле?

Джейк кивает. Бесс не встречается с мальчиками, не ходит жечь костры на пляже и не курит дурь. Они с подружкой Пейджент сидят дома и рисуют яркие плакаты в поддержку всех маршей и протестов, какие только проходят в столице по выходным: глобальное потепление, права иметь детей, права трансгендеров, иммигрантов, контроль за оборотом оружия, международная амнистия… За ней не уследить. Джейк старается поддерживать дочь, ему приятно, что она хочет использовать свой голос. Урсула же относится к подобной активности с иронией, иногда поучает.

– За кого сегодня марш? Гепарды-лесбиянки? Или карлики из Уганды? – на днях спросила она.

– Ты хамишь, – огрызнулась Бесс в ответ. – Если бы избиратели знали, какая ты на самом деле, ни один человек за тебя бы не голосовал.

Джейк одернул ее, но поздно: Бесс уже хлопнула дверью.

Урсула рассмеялась.

– Пусть идет. Когда мне было тринадцать, я тоже ненавидела мать.