Панин, так же как переводчики его эпохи, называет «самодержавством» именно монархическое правление, которое требует фундаментальных законов, как и все «благополисованные», т. е. цивилизованные, правительства. Из данного отрывка видно, чтó он подразумевает под фундаментальными законами: это не только сохранение монархического строя и православия, на которые посягал Петр III, но и зафиксированные права сословий, и неизменное сохранение «формы правительства» как «ограждение престола Государева от злоключительных революций». Собственно, такую «форму правительства» Панин и пытался разработать в проекте Императорского совета, полагая, что наличие фундаментальных законов коренным образом отличает монархию от деспотии.

Провозглашая в манифесте от 6 июля 1762 года курс на «узаконение» «государственных установлений» (les Constitutions fondamentales), императрица Екатерина II и Н. И. Панин намечали программу цельной реформы административной системы и сословного, прежде всего дворянского, законодательства. В 1762–1763 годах была создана целая группа законопроектов, исходивших от представителей «партии» Панина, которые должны были стать «непременными законами» Российской империи. Сюда следует отнести не только известный проект создания Императорского совета и реформы Сената (конец 1762 года), но и проект «Права дворянского», выработанный Комиссией о вольности дворянской уже весной 1763 года, где «твердость и безопасность» частной собственности дворян рассматривалась как основной закон империи, а также сенатский проект реформы местного управления, созданный под руководством протеже Н. И. Панина – Я. П. Шаховского, который предполагал учреждение выборных дворянских должностей для управления губерниями. Все эти проекты имели выраженный характер дворянского конституционного движения, которое должно было упрочить монархический строй установлением «законного порядка». На деле они оказались лишь частично реализованными: Екатерина, находившаяся под определенным интеллектуальным влиянием «панинской партии», хотя к 1764 году и приобрела бóльшую самостоятельность, не хотела отказываться от курса реформ, обещанных в манифесте от 6 июля 1762 года. Насильственный характер ее прихода к власти требовал не просто утверждения ее легитимности как способного и «достойного приемника дел Великого Петра»[526]. Ощущалась также необходимость системной перестройки, «испроверженное» необходимо было восстановить с помощью преобразований и узаконения «монархического порядка» à la Montesquieu. Здесь мы снова наблюдаем очередное «изобретение традиции» после акта политического насилия: реформы обосновываются через возвращение к «правильным» истокам, но несут новые идеи и принципы. Екатерина в 1764 году начинает составление «Наказа», который стал, по сути, крупнейшим политическим трактатом эпохи, суммировавшим новейшие политические и юридические идеи своего времени. Таким образом, две «чрезвычайные ситуации» в истории России XVIII века породили необходимость их секулярного рационального осмысления и представления подданным новой концепции власти.