Самым значимым аргументом в пользу необходимости серьезного анализа интеллектуального наследия Гайдара является то, что он представлял редкий в России тип политика и реформатора, сочетавшего историческую эрудицию, четкое ви́дение по ключевым вопросам макроэкономической перспективы, экспертизу в области законодательства и оригинальную политическую философию. Вопреки рекламному тексту на обложке нового издания «Государства и эволюции» (2015), Гайдар не был профессиональным историком [Гайдар, Чубайс 2011: 5], хотя, по всей видимости, был одним из наиболее образованных руководителей в истории России. Представляется, что основной частью его интеллектуального наследия является не вклад в историографию, а оригинальная политическая философия. Книга «Государство и эволюция», в которой на 150 страницах излагается логика мировой и российской истории за два с половиной тысячелетия, не может быть отнесена к жанру научного исследования. По жанру и по силе концепции – это одно из наиболее серьезных отечественных высказываний второй половины ХХ века в жанре политической философии, в соответствии с отечественной традицией сделанное на языке философии истории[599]. Характерно, что в статье, написанной совместно Гайдаром и В. Мау через десять лет после публикации «Государства и эволюции», авторы полемически подчеркивают актуальность и ценность философии истории в наследии К. Маркса [Гайдар, Мау 2004]. Представляется, что историософская логика наиболее актуальна и в работах самого Гайдара. Если реформаторская повестка этого периода (1991–1994) была по преимуществу обусловлена уникальной ситуацией необходимости срочного перехода от плановой экономики позднего социализма, фактически разрушенной в ходе перестройки, к рыночной экономике, то политическая философия Гайдара остается современным и глубоким высказыванием о России, действие которого, возможно, еще не закончено.

Экономические реформы 1992–1993 годов и последующий период в России достаточно хорошо изучены[600]. Однако, несмотря на центральную роль политика в новейшей истории нашей страны и значительное количество его теоретических статей и книг, доступных в том числе благодаря деятельности Фонда Егора Гайдара и Института Гайдара, на данный момент опубликовано всего несколько исследований его интеллектуального наследия. Наиболее полный и содержательный анализ интеллектуальной биографии реформатора на сегодня – это апологетическая, но подробная и умная книга М. Чудаковой «Егор», представляющая его становление и реформаторские действия как образец деятельности идеалиста и ответственного политика, образец для воспитания новых поколений честолюбивых и свободных граждан России [Чудакова 2012][601]. В академической статье Мау и К. Рогова, написанной вскоре после смерти политика, дается общий обзор вклада Гайдара в ходе радикальной фазы во многом вынужденных реформ 1991–1993 годов и анализируется его ключевая роль в формировании основных направлений макроэкономической политики современной России (приватизация и ее формы, контроль над инфляцией, налоговая политика, стабилизационный фонд, национальные проекты). При этом, с точки зрения Мау и Рогова, главным приоритетом и успехом его политики было удержание России от югославского сценария [Мау, Рогов 2010]. В целом существенную часть доступной литературы о наследии Гайдара составляют воспоминания соратников и друзей реформатора, представляющие безусловную историческую ценность, но ограниченные личной симпатией и законами жанра [Кох 2011; Нечаев 2011; Ясин 2011; Уринсон 2012; Авен, Кох 2013]. Во многом провокационный и резко полемический анализ текстов и деятельности Гайдара был представлен его бывшим соратником А. Илларионовым в двух больших интервью журналу «Континент» [Илларионов 2010] и в ряде публикаций в печати и в социальных сетях[602]. Второй блок представлен критическими высказываниями, исходящими из представления о Гайдаре как о политике, стремившемся намеренно ослабить или разрушить Россию [Кара-Мурза 1994; Лужков, Попов 2010]. Эта не обсуждаемая авторами предпосылка ограничивает ценность критики и делает дискуссию острой, но малосодержательной. Третий тип литературы включает в себя реплики и академические рецензии современников на книги и исследования Гайдара [Шматко 2003; Берелович 2005; Шляпентох 2005].