– Ты? Плохо? Не может быть!

Но Бабушка не ответила, опять глубоко задумалась, а потом сказала:

– Я теперь, Машуля, часто буду уходить ночами. Мне, моя девочка, еще три года до пенсии… Я должна работать…

– А мы с Мишкой как же? – Мне стало отчего-то опять страшно. Даже рядом с Бабушкой.

– Что-нибудь придумаем! Просто мне именно сегодня надо было выйти на новую работу. Вот и пришлось тебя оставить одну. – Бабушка усмехнулась: – Кто же знал, что ты такая… чуткая… возьмешь и проснешься. Ладно, спи… и я пойду лягу…

Мы помолчали.

– Бабушка, а Бим тебе был зачем?

– Автобусы-то уже не ходят. А до почты идти пешком целую остановку. Вот он меня и охранял.

Оказалось, действительно и взрослым бывает страшно – права была та тетя в телефоне!

Бабушка укрыла меня, подоткнула одеяло и поднялась.

– Бабуль, – пробормотала я, уже сладко проваливаясь в сон, – а зачем тебе ночью на почту?

Бабушка поджала губы и сунула руки в карманы халата.

– А я теперь там пол мою… В отделе приема. Спи, детка! – Погасив ночник, она медленно вышла и тихо притворила дверь.

И в ее комнате еще долго почему-то горел свет.

Рассказ девятый Заразная болезнь

Рассказ девятый

Заразная болезнь

Мы помним, что Бабушка очень много работала, а Мама сперва долго и тяжело болела, а едва оправившись, вынуждена была снова уехать на Север, зарабатывать деньги, которых, как считалось в нашей маленькой семье, «на жизнь мучительно не хватает». Поэтому я, как и миллионы детей в нашей стране, все будние дни (а иногда и ночи) проводила в детских садах.

Нет-нет, я не оговорилась – именно «в садах», ибо «детских учреждений» в моей жизни было много. Видимо, с ними как-то еще со времен дома ребенка дело у меня не заладилось. И поэтому примерно раз в год (а то и чаще!) Бабушка, проклиная меня на чем свет стоит, забирала откуда-то какие-то документы и «садилась на телефон» обзванивать знакомых, не порекомендует ли кто-то «приличный сад» с «хорошей воспитательницей».

Знакомые рекомендовали. И я шла в новую группу, где все было… по-старому. Та же ненавидимая мной манная каша по утрам на завтрак, та же запеканка, так же надо было зачем-то обязательно тратить попусту два часа своей жизни на дневной сон. Тот же квадратный «загон для выгула», обсаженный одними и теми же кустами «волчьей ягоды», с традиционной деревянной верандой, те же уличные игры. Такой же набор игрушек, как и в предыдущей «игровой комнате», разве что цвета волос и одежки кукол разные. Те же детские «разборки». И даже нянечки и воспитатели мне через какое-то время начинали казаться неотличимыми друг от друга: они совершенно одинаково учили нас лепить, рисовать, клеить поделки из бумаги, рассказывали одни и те же истории, читали одни и те же книжки и одинаково на нас всех кричали. Ростом выше или ниже, блондинки или брюнетки, полненькие или худые как щепка, они все, как одна, одинаково раздраженно складывали мне в рот эту самую манную кашу, одинаково сплетничали между собой и в любую свободную минуту бегали под лестницу или за угол тайком покурить. Словом, в каждом новом детском саду мне очень скоро становилось невыразимо скучно.