Москва встретила нас отчаянной жарой, суетящейся, вновь округлившейся и опять сильно похорошевшей Тетей Светой.

– А почему ты одна? Где Володя? – возмутилась Бабушка.

– Он на работе, но скоро подъедет! – Света широко и радостно улыбнулась. – Мамочка, ты не переживай! Дома уже все куплено, все приготовлено и даже накрыто. Так что, как приедем, сразу праздновать. Жалко только, что Катька прилетит только завтра! Машка!

Она присела и начала меня целовать и тормошить:

– Какая ты загорелая, окрепшая, повзрослевшая! Ты хоть понимаешь, что у тебя сегодня день рождения? Целых семь лет! Между прочим, тебя уже заждались подарки!

А я и вправду об этом совсем позабыла и сейчас, все еще никак не могущая расстаться с мучительной тоской по морю и горам, была рада, что ее наконец сомнут и сменят какие-то новые впечатления.

И они, конечно, не замедлили!

Первым, кого я увидела дома, был длинноногий, длиннохвостый, длинношеий, совершенно черный кошачий подросток с абсолютно зелеными, цвета вымытой на газонах травы глазами. Увидев нас в дверях, он фыркнул, подпрыгнул вертикально вверх, стремглав рванул в открытые двери моей комнаты, где быстро взлетел по шторе и угнездился на карнизе.

– Филя, Филя, куда ты! – заполошно закричала совершенно здоровая и веселая Зинаида Степановна и, качая головой, тут же начала жаловаться: – Спасу от него нет! Людмила Борисовна, представляете, он жрет ваш кофе! Вскрывает когтями банку и ну лизать порошок! И шоколадные конфеты возле него тоже оставлять нельзя. Он уже опробовал, Машенька, те, что припасены для тебя, – съел две шутки. Такой сластена! Вчера перевернул сахарницу! Жаль, я поздно заметила.

Кот, как совенок, крутил головой и гневно сверкал на Зинаиду Степановну такими же, как у его легендарного бесхвостого отца, круглыми блюдцами, словно понимая, о чем она говорит.

Я огладывалась так, словно прилетела с Луны. Привычные вещи на привычных местах удивляли меня так, как будто я их видела впервые, как будто зашла не к себе домой, где прошло несколько самых, как теперь я понимала, беззаботных лет моей жизни, а приглашена к кому-то в гости.

И действительно, так и оказалось. Только в гости я пришла… к самой себе. К себе какой-то непривычной, новой, другой, совершенно мне незнакомой.

Впечатление это дополнялось и поддерживалось тем, что в большой комнате был накрыт праздничный стол, и, как водится, наш неизменный Бим, отпрыгав положенное приветствие, уже крутился там, вкусно потягивая своим коричневым квадратным носом. Как только все сумки были растыканы по углам, все тапочки найдены и надеты на ноги, все руки вымыты, взрослые, переговариваясь и перешучиваясь, стали рассаживаться. Я было побрела к своему всегдашнему месту – сбоку от всегда возглавлявшей стол Бабушки на диване, но Тетя Света меня остановила: