Резкое фырканье заставило меня поднять голову. Черный Филя, ежеминутно рискуя сорваться, стремительно слетел по шторе с карниза и прыснул на кухню.

Я вернулась в комнату, подошла к моему новому, непривычному месту. Взрослые оживленно разговаривали между собой, накладывая друг другу в тарелки всякие вкусности и обсуждая их приготовление. А возле моей, тоже уже наполненной тарелки аккуратно примостился толстенный альбом для рисования и… краски! Настоящие, взрослые, самые лучше ленинградские акварельные краски, под коробочкой с которыми скромно прятались несколько «беличьих» кисточек.

– Это тебе… для души… ты же рисовать любишь! – тихонько прошептала мне улыбающаяся Зинаида Степановна. – Только ты не все подряд в нем калякай, ладно? Калякать и на бумажках можно. А вот как на душе у тебя будет очень радостно или очень горестно, так открывай этот альбомчик и рисуй. И тебе польза, и нам на радость.

Я крепко-крепко обняла доброго гения нашего дома, забралась к ней на руки, и долго-долго мы вместе с ней тихонько обсуждали, какой же краской я уже завтра нарисую только что мной покинутое море.

День плавно катился к вечеру, когда внезапно раздался звонок в дверь. Разрумянившаяся Тетя Света побежала открывать, и в комнату сперва вошел огромный букет разноцветных, озорных, буйных, каких-то дурацких астр, и только потом показался скрывавшийся за ними Мой Дядя Володя.

– Машка! Поди сюда!

Мне еще никто никогда не дарил цветы, поэтому, ничего не подозревая, я оставила свои краски, с которыми не расставалась теперь ни на минуту, и весело побежала Дяде Володе навстречу.

– Держи! – обрушил он внезапно все это радужное великолепие мне в руки. – Это тебе от нас со Светой!

И опять я растерялась, смутилась и не знала, что с этими цветами надо делать.

– А это тебе от нас с Володей! – весело сообщила Тетя Света и протянула мне фиолетового бархата, расшитую серебряными звездами, тканевую сумочку.

Добрая Зинаида Степановна прихватила из моих рук букет и потащила его в кухню, ставить в вазу.

– Что это, Света?

– Это? – Света хитро́ посмотрела на Бабушку. – Набор волшебника! Мы с Володей желаем тебе, чтобы твою жизнь всегда сопровождали чудеса!

Все зааплодировали, но Дядя Володя жестом остановил всеобщее ликование:

– Все это так, баловство. А вот это тебе совсем персонально – от меня!

Он развернул меня спиной к себе и продел мои руки в какие-то ремешки, а потом легонько подтолкнул к зеркалу. Оттуда на меня глянула кудрявая загорелая девочка, за плечами которой висел аккуратный черный лакированный ранец.