— Простите, — вмешался Мохан. — Я не юрист, но… есть вопрос. Если так очевидно, что другая сторона подкупила судью, что мешает вам сделать то же самое?

Повисла долгая напряженная тишина. Нос Анджали стал цвета красной ржавчины.

— Я не стану так делать, — тихо ответила она. — Мы так не работаем. — Она бросила взгляд на Мину. — Мы ей все объяснили. Прежде чем взяться за дело. В нашей организации мы пытаемся изменить систему. Если мы… если мы влезем в эту грязную игру, как наши противники, общество мы не изменим, понимаете? Мы сыграем на руку системе.

Смита почувствовала пустоту внутри. И пожалела, что Мина рядом и она не может поговорить с Анджали искренне.

— А Мина кто? — спросила она. — Жертвенный агнец?

Анджали покраснела.

— Мы не скрывали от нее риски. Мы все ей объяснили. — Она нетерпеливо покачала головой. — Послушайте. В этом деле с самого начала все было нечисто. Все свидетели изменили показания. Думаете, почему эти звери разгуливают на свободе? Немыслимо, чтобы в деле об убийстве обвиняемых выпускали под залог.

— Тогда почему вы не прекратили процесс?

— Потому что хотим, чтобы общественность увидела, как коррумпирована наша полиция и суды.

Смита почувствовала, как на ее виске забилась жилка.

— Значит, никакой вы не адвокат? — выпалила она. — Вы — политическая активистка?

В глазах Анджали сверкнул гнев.

— Вы бы поработали у нас пару месяцев. Прежде чем судить.

— Диди, Анджали, что происходит? — воскликнула Мина. — Я ничего не понимаю.

Они повернулись к ней, забыв о своем споре.

— Пойдем, Мина-бхен, — сказал Мохан. — Я посижу с тобой, пока судья нас не вызовет. А про братьев не думай. Я же здесь, на?