Я встану и вытянусь в голос и выверну взгляд через себя наружу, через колодец, через пень-колоду, через зеркальный коридор меня и меня туда, где меня ещё нет, протяну все мои и найденные руки широко, шире, чем время и близко, ближе, чем бесконечность; очерчу дугу зелёным и слишком синим, синим и совсем не великим, несокрушимым, неузнанным: здесь будет слово моё и слоёное моё средство для удаления пятен неприятного неживого оттенка с ткани бытия, очерёдность событий условна и значения не имеет; я стою выше самых высоких вершин, где ветер и свет и облака, ниже самого глубокого морского дна, где тень и трепетные твари в окружении белоглазых глубоководных плодов; я стою и разрезаю этот пирог из обычного теста с многослойной начинкой, охватываю пирог поперёк и вдоль железных линий электропередач, вдоволь у каждой станции электрички, автобусной остановки, автомобильной заправки с дешёвым горьким чёрным топливом для припозднившихся, опаздывающих, уходящих пешком по нескончаемой трассе, у всех ночных и дневных супермаркетов, на пыльных библиотечных полках, в уценённых корзинах видеопрокатов, в дорогих салонах по продаже машин и ногтей; я разрезаю пирог и смотрю, как он поднимается, плавает, плавится, поставленный на пятнадцать минут в нагретую солнцем дровяную деревянную печь.
Начало начинки находится здесь, пространственно-временные координаты введены в активную память блока границы неба и неба: это такой слоёный пирог, продолжить?
Y/N
(мигает курсор)
Неколыбельная
Неколыбельная
мама мыла раму, мыла спину и голову детским шампунем без слёз, мыла выгнутый мост через встречную речку, мыла каждую свечку, горящую над алтарём, мыла лестницу и грудную клетку, мыла котлетку, чтобы та не упала на пол, мыла молл (это торговый центр) и тротуар на пару десятков метров вокруг, как в договоре указано – мыла шампунем, наверное, тоже без слёз: в конце концов, никто не хочет думать о том, что начнётся, если тротуар разрыдается сразу везде
мама мыла раму, мыла чайку над пирсом, гальку в воде, самые синие части неба над морем и моря под ним, мыла чей-то брошенный нимб, закатившийся за скамейку в парке, мыла нахальную галку, которая здесь оказалась неведомо как, мыла шкаф и разгребала бардак: эти газеты оставить на осень, эту посуду отдать за десяток яиц и свёрточек масла, эту рукопись сжечь, эти руки отмыть и повесить сушиться, не забыть зацепить полинялой прищепкой покрепче – от ветра; ветер тоже пора бы помыть
мама мыла раму, мыла фрукт помидор и овощ горчицу, мыла каждую спицу каждого из колёс – все почему-то решили, что имеет значение только одно, но человеческие оценочные суждения никак не влияют на неизбежность гигиенических процедур, мыла ощипанных кур и их окуряющий дым, мыла сон и осоку и щёки тем и другим животным и людям и духам, мыла одно непослушное ухо и пальцы ноги, мыла флаги над замком и фляги с водой, мыла пчелиный рой и математическое неравенство, имеющее сложные взгляды на единицу, мыла ещё какую-то птицу – птиц очень много, не разобрать в темноте