Мотивы? Любители сплетен выдумали их много, и сам д’Эспин и следователь, в руках которого находится дело, Вильям Дюнан, получили десятки анонимных писем. Но все эти обвинения и объяснения при ближайшем рассмотрении оказываются вздором. Некоторые утверждают, будто Николя был идиотом или дефективным. Но семья и прислуга единодушны в том, что это был вполне нормальный, здоровый и веселый ребенок – и именно таким он выглядит на опубликованных в печати фотографиях, где у него очаровательное детское личико. Другие указывали, что жизнь младенца была застрахована. По справке оказалось, что это неправда. О какой-либо вражде между Пьером и его женой Катриной, дочерью профессора Саразена, выдающегося радиолога, тоже пока ничего не слышно.

Между тем, в этом трагический вечер 3-го октября, в доме, наружные двери которого были заперты, не было никого, кроме семьи, двух гостей, всё время остававшихся в салоне, – и слуг.

Естественно, что подозрение в первую очередь направилось на этих последних. Их трое: две женщины и мужчина – двадцатилетняя нянька Жознана, толстая пожилая кухарка Елена и лакей – итальянец Марио Брено. Все они спят на третьем этаже. Жознана легла очень рано, Елена поднялась к себе в 10 часов, Марио в 11. Никто из них затем не спускался: скрипучая деревянная лесенка, ведущая на их этаж, известила бы об этом остальных. Показания всех троих во всем совпадают.

Тем не менее, полиция предпочла арестовать и подвергнуть строгому допросу лакея. Даже слишком строгому: он теперь жалуется, что его жестоко били и показывает многочисленные синяки. Но он твердо отстаивал свою полную невиновность, и ничто не подтверждало обратного. Предшествующая его биография более или менее безупречна, мотивов для убийства у него не было никаких.

Через несколько дней пришлось его выпустить, тем более, что итальянская колония в Женеве приняла его дело очень близко к сердцу. Его отец, бедный крестьянин из окрестностей Бергамо, узнав о происшедшем бросил всё, приехал в Женеву и пригласил для сына итальянского адвоката.

Итак, следствие пока что в тупике. Если бы преступником оказался кто-либо из слуг, это было бы приятнее для всех. Но, по-видимому, это семейная драма, одна из тех, где мотивы – обиды, ревность, неразделенная страсть, застарелая ненависть, – глубоко скрыты от постороннего глаза.

Профессор Саразен когда-то развелся с женой, матерью Катрины, и женился во второй раз на молодой француженке. У них нет детей, но у Катрины и Пьера д’Эспина есть, кроме Николя, второй ребенок, младшая дочь, двухмесячная Эммануэла. Семья, таким образом, не вполне едина.