– Да, конечно… Но только, вы знаете, у вас там, в Институте, все очень правые, а я – советская дама.

– Мы пожертвования принимаем ото всех, вне зависимости от политических взглядов. Но всё же вы меня несколько удивляете. Ведь там, в СССР, происходят, похоже, довольно страшные вещи.

– Ах, это вы совсем ошибаетесь! Это потому, что вы, наверное, уже и родились-то за границей, воспитаны в эмиграции, и вот совсем оторвались от родины.

– Я-то, – думаю, – вчерашний выпускник Ленинградского университета! В эмиграции можно сказать, без году неделя…

– Да, да, вы оторвались от родины и не знаете, что там происходит! Были когда-то эксцессы, но теперь, уже давно, идет мирная, счастливая жизнь и совершается великое строительство.

Тут наш разговор прервался. Вернулся откуда-то хозяин, муж моей собеседницы, стройный, очень моложавый, элегантно одетый и гладко выбритый мужчина с выправкой военного и манерами светского человека.

Сразу поняв ситуацию, он стремительно подписал мне чек на крупную сумму, с любезной улыбкой проводил до выхода и закрыл за мною дверь. На этом всё могло бы и кончится.

Но нет. Было продолжение. Вскоре после того французское правительство решилось, наконец, на давно назревшую энергичную меру: расправиться с эмигрантскими совпатриотами. Те было уж совсем обнаглели: сформировали Союз советских граждан, стали издавать свою газету «Советский Гражданин» (помимо двух уже до того выходивших просоветских печатных органов, «Русские Новости» и «Честный Слон») с огромными портретами Сталина и Ленина, и принялись в ней вовсю громить прогнивший капиталистический строй Запада и пропагандировать коммунизм.

Теперь вот мы узнали из французской прессы, что Союз этот отныне запрещен, а его головка высылается в СССР. В перечне подлежавших отправке туда фигурировали, припоминаю, Булацель, Одинец, Любимов, прославившийся позже Кривошеин, и, среди прочих, полковник М.

Я особенно не удивился.

Удивиться пришлось потом.

Последовало сообщение, что по ходатайству парижской префектуры, из числа подлежавших высылке исключаются 2-3 человека. В частности, и полковник М.

Официально не разъяснялось, но всем стало известно, что эти лица исполняли роль осведомителей французской разведки; проникнув внутрь организации советских патриотов, они информировали полицию об их секретах.

Так что мой полковник М., – какие-бы причины его ни побудили к подобной работе, стоял, всё же, выходит, на стороне Добра, а не Зла, в той борьбе, которая шла (да она и по сейчас идет) между силами Тьмы и силами Света.

Поэтому не называю здесь его полного имени, хотя вряд ли он еще жив, чтобы как-нибудь не повредить ему или его потомкам, если таковые имеются.