Из оной вижу, что в русской эмиграции в годы с 1940 по 1953 действовали два персонажа: В. Рудинский (о котором очень мало) и Д. Ф. Рудинский, о котором пространно.

Сей последний якобы был представителем Высшего Монархического Совета на Францию и многократно выступал в Париже с докладами по вопросам монархизма.

Беда в том, что никакого Д. Ф. Рудинского никогда не существовало! Он есть новый поручик Киже.

Ему «Хроника» сочла уместным передать мою тогдашнюю деятельность: пост представителя ВМС и монархическую работу, часто в сотрудничестве с выдающимся монархическим деятелем Е. А. Ефимовским.

Об этих вещах не только хорошо помню, но даже рассказал о них в своем романе «Страшный Париж». Есть там упоминания и о моих докладах, появляется на сцену и фигура Ефимовского (под вымышленным именем Скавронского).

Увы! Отныне мне надлежит обо всем этом забыть. Если вспомню – мне скажут: «Не лгите! Это делали не вы, а Д. Ф. Рудинский!» Который, судя по инициалам, не мог даже быть ни моим отцом, ни моим братом (взрослого сына я навряд ли мог тогда иметь: мне было в тот период 25–26 лет).

Представителем Высшего Монархического Совета я, действительно, являлся.

Как факт, 2 раза: при П. В. Скаржинском[204] как председателе. И мне пришлось с поста уйти из-за интриг Ю. К. Мейера, вызвавших раскол. Я ушел вместе с Н. Н. Чухновым и генералом Свищевым.

Много лет позже, после смутной поры в ВМС, его возглавил протоиерей Василий Салтовец, который вновь доверил мне прежнюю должность. Тогда к сотрудничеству с ВМС вернулись и многие другие, ушедшие или изгнанные в пору неурядиц.

Воспользуюсь случаем констатировать: отец Василий был последним председателем ВМС, распавшегося с его смертью. Я, видимо, остаюсь последним участником работы ВМС. Возникавшие позже организации, – в Зарубежье и в России, – присваивавшие себе название «Высший Монархический Совет», представляли собою фальшивку: ни одна из них не имела и не имеет преемственной связи с Рейхенгалльским Съездом, положившим начало деятельности ВМС.

К сожалению, не могу приложить документов, удостоверяющих мою работу в ВМС. Я их передал господину Закатову, который заверял меня, что в случае нужды представит мне копии. А он, в дальнейшем, прекратил со мною связь, на письма не отвечает и ото встречи уклоняется.

Конечно, большой роли в жизни монархического движения в целом я не играл. Но жаль всё же, если у меня отнимают те скромные заслуги, какие я имел!

Позволю себе напомнить, что годы после Второй Мировой войны для русских антикоммунистов вообще, а для тех, кто как я принадлежал к новой тогда (по обычному счету, второй) эмиграции представляли серьезные опасности. Чего, между прочим, сегодня не понимают, и во что не хотят верить люди свеже приезжающие из постсоветской России или живущие там.