Ганц...

Ганц промолчит. В этом на него можно рассчитывать. Единственный человек, которому Джерисон может все рассказать — и даст Альдонай, расскажет когда-нибудь, это Лилиан Иртон. Только бы она вернулась!

Только бы справилась!

Но в жену Джерисон верил больше, чем в Альдоная.

Лиля сделает все, от нее зависящее, чтобы вернуться. Это уж точно...

Дом разгорался.

Мужчины молча ждали.

И показалось Джерисону — или правда? Но когда занялось пламя выше крыши, когда с треском начали проваливаться внутрь потолочные балки, донесся из огня тоскливый вой взбесившейся волчицы.

И — стихло.

Пожарные прикатили, когда уже тушить было поздно. С ними прикатил Ганц, да и предложил:

— А не поехать ли нам выпить, господа?

Господа переглянулись, и решили, что стоит.

Пить и напиваться решили в особняке у Джерисона.

Там все свои, если мужчин спьяну и потянет на подвиги, то дальше двора они не уйдут. А поговорить стоило. Поговорить хотелось.

Спала наверху напоенная сонным отваром Миранда под присмотром Тахира дин Дашшара.

Спали рядом с ее кроватью две здоровущие собаки. И рядом с ними спали восемь щенков.

Спали вирмане, которые умотались за ночь.

Спала у себя дома ее высочество Анжелина, твердо решившая надрать мужу уши. За секреты! Расспрашивать не станет, но уши надерет!

Спал дворец.

А мужчины приговаривали уже четвертую бутыль вина. И разговаривали.