Не о молчании или сохранении тайны, это они и так понимали. О другом.

— Джес, ты не против, если я кое-чему поучу Миранду?

— Чему?

— Защищать себя. Рука у девочки твердая, а вот знаний не хватает.

— Ее ваши и учат...

— Они одному, я другому...

— Учи. Я не против. Если Мири согласится...

— Согласится, — Бран и сомневаться не стал. — Я с ней поговорю. Сына учу, и ее буду.

— А младших?

— Когд^ подрастут. Может, и твоих тоже. Смотреть надо. Не каждому такая наука на душу ляжет, не каждому по руке окажется.

Джерисон кивнул. Это он мог понять — Миранда выросла вся в мать.

Кремень! Укусишь — зуб сломаешь!

Да, в мать.

В ее сиятельство Лилиан Элизабетту Мариэлу Иртон. Пили мужчины до утра. А потом свалились, где сидели.

И Миранда, покачав головой, приказала разнести их по ’ спальням, отправить письма к супругам Ганца и Брана, ну и приготовить «похмельный бульон». Как раз говядина на кухне была хорошая, варится он три-четыре часа, как проснутся — готов будет.

Миранда не прогадала.

Не успели мужчины проспаться — прибыл гонец от его величества.

Три штуки.

Искали мужчин по разным местам, а нашли в одном.

И смотрели друг на друга дураки дураками. Миранда сжалилась.