Сейчас отец и братья Розалии потирали руки. Майкел дал им разрешение на все.

Пусть разбираются в делах, пусть ищут возможность увеличить доходы, пусть и себе отщипывают... они справятся.

А ему-то это зачем?

Кувшин с вином стоял перед ним. Но даже пить не хотелось.

Майкел дернулся, когда за его стол присел Ганц Тримейн.

— ВЫ!? Опять!?

Глаза Ганца были чуточку лукавыми. Он развлекался.

— Поговорим?

— О чем мне с вами разговаривать? — возмутился Майкел. — О чем!?

— Хотя бы о вас, герцог. Вы одиноки и несчастны, вам плохо и больно... и вы не идете к жене. Она чудесная женщина, но здесь и сейчас она вас не поймет. Вы избавились от тех, ктсЯцавил вам на плечи, словно чугунная гора. Но не радуетесь. Вы получили многое, но и это вас не радует.

— Вы в альдоны податься решили?

— Альдон вам такого не скажет, — отбил мяч Ганц Тримейн. — Вы сейчас как человек, из которого копья выдернули. Пока они были в нем, хоть кровь не шла. А сейчас из вас сама жизнь улетучивается.

Майкел хотел огрызнуться, но... в том-то и беда, что Ганц был прав.

Полностью прав.

— И что вы предлагаете?

— Тихая сельская жизнь не для вас. Сопьетесь.

— Благодарю.

— Ваша беда, Майкел, в том, что вы не знаете, куда себя приложить.

— Да неужели?

Ганц кивнул и улыбнулся.