Еще раз подчеркнем, что ни о какой «идеальности» не имеет смысла говорить там, где нет сознания общественно-производящих, совместно трудящихся людей, создающих свою материальную жизнь. Но идеальность, с точки зрения философа, находится не только в сознании этих людей. Скорее, идеальное — родовое понятие по отношению к сознанию. «Как раз наоборот, сознание и воля индивидов выступают как функции идеальности вещей, как осознанная идеальность вещей. Идеальность тем самым имеет чисто социальную природу и происхождение. Это форма вещи, но вне этой вещи, и именно, в деятельности человека, как форма этой деятельности. Или, наоборот, форма деятельности человека, но вне этого человека, как форма вещи» [9, с. 241]. «Идеальная форма вещи — это не форма вещи “в себе”, а положенная как форма вещи, форма общественно-человеческой жизнедеятельности. Это форма человеческой жизнедеятельности, но существующая вне этой жизнедеятельности, а именно как форма внешней вещи. И наоборот, это форма вещи, но вне этой вещи, и именно как форма жизнедеятельности человека, в человеке, «внутри человека» [9].

Такое широкое понимание идеального и в наши дни служит предметом нападок на Ильенкова со стороны представителей физиологического материализма. Они склонны видеть идеальное не в живой деятельности человека как необходимую сторону процесса общественного движения вещей, а под черепной коробкой индивида. В их глазах проблема идеального совершенно отлична от проблемы истины — то есть соотношения мира идеального с «миром вещей», существующим вне и независимо от него. Она кажется проблемой физиологии высшей нервной деятельности. Ильенков же, опираясь на всю историю философии, указывает, что философия, занимаясь проблемой идеального тысячелетиями, исследовала совсем не то, что является предметом физиологии высшей нервной деятельности — материальные процессы, которые, будучи чисто материальными, обеспечивают существование и являются необходимыми условиями идеального.

Что касается природы сознания человека (как общественного, так и индивидуального), Ильенков устанавливает такое его отношение к идеальному: «сознание и воля проявляются у человека только потому, что у человека уже имеется особый, отсутствующий в животном мире, план жизнедеятельности, деятельность, направленная на усвоение специфически общественных, чисто социальных по своему происхождению и существу и потому никак не закодированных в нем биологически форм жизнедеятельности» [9]. И, хотя современные этологи часто говорят о социальности животных, о социальном наследовании паттернов поведения и о том, что даже, например, птиц нельзя редуцировать к организму, они говорят вовсе не о той социальности, о которой говорит Ильенков, будучи марксистом. Идеальное является необходимым и обязательным не для взаимодействия и «общения», вообще свойственных и человеку и высшим животным. Оно есть результат и деятельная форма человеческой жизнедеятельности, труда, — коллективного производства и воспроизводства материальной жизни, преобразующего природу по мерам самой природы.