Но Лифшиц, Ильенков, Канарский на этом не останавливаются. Они настаивают на социальной природе чувства в борьбе с грубым физиологизмом и социологизмом (грубым материализмом), определяющим идеальное в качестве эпифеномена, подчиненного и определяемого внешними по отношению к нему обстоятельствами, не имеющего самостоятельного значения и самоценности вне этих обстоятельств. Но точно так же они возражали тем, кто эту самоценность идеального возводит в ранг недосягаемого для материализма идеального бытия, самого себя определяющего и оживляющего мертвую материю (Бог есть любовь, — вспоминается тут библейский афоризм). Признавая, что нет никакого другого способа понять природу чувств, а значит, в конечном счете, научиться их производить, кроме как изучение свой собственной истории — истории развертывания эстетического процесса в логике узловых моментов, каждый из которых тоже является единичным фактом, они настаивали на том, что сами чувства не определяются этими фактами.

Таким образом, вопрос преобразовывается в проблему объективного бытия эстетического в качестве атрибута материи как таковой, а не только социальной формы движения материи. Здесь не обойтись без методологических верстовых столбов, поставленных когда-то Спинозой. У Спинозы бог — не только любовь, но без любви никакого бога нет точно так же, как без него нет никакой любви (помним, что по Спинозе бог=субстанция). По Спинозе, целое определяет все то, из чего оно состоит, в том числе и отдельные цепочки причинно-следственных связей внутри этого целого. Подхваченная дальнейшим развитием философии, эта мысль, пропущенная через немецкий идеализм, была положена в основу диалектического принципа развития. Потому Ильенков снова и снова возвращается к идеям этого великого мыслителя, применяя его подход к логике познания вообще и чувственного познания в частности.

Но апелляция к логике целостности Спинозы в многогранной и неоднозначной истории чувств требует определения, что именно является целым. Ведь это целое можно урезать до индивида, ограничить обществом или распространить на материю как таковую? Так, повторив круг, можно вернуться к тому, с чего начали. Что, кстати, и происходит в современной философии, которая тоже обращается к Спинозе. И, если, обращаясь к логике целостности, исходят из точки зрения, ставящей во главу угла индивида с его нейро-биологическими структурами или ансамблями социальных «структур, которые делают его возможным», то тем самым будет покончено с самой, обозначенной выше, постановкой вопроса. Вопрос, оказывается, закрыт, но не решен. С двумя другими целостностями как исходными пунктами теории чувств, как мы видели выше, дело обстоит намного сложнее.