Но и о власти хищных, ловких, жадных до денег женщин над своими безвольными любовниками, которые обкрадывают свои семьи, закладывают имущество своих жен (без малейшего сомнения, они же в своем праве «главы семьи», который безраздельно распоряжается домашними финансами).

Роман о самой идее и принципе власти. О раковой опухоли власти одного человека над другим – не в армии и не на службе, а вот так, в быту, каждый день и каждый миг.

Непрекращающийся оргазм власти. Мастурбация власти, скорее так.

Как говорил по сходному поводу Алексей Федорович Лосев: мерзкие, низкие души, относительно которых невольно признаешь Первую мировую войну не только справедливой, но еще и мало достаточной.

Хотя читать эту великую книгу я никому не рекомендую. Вязко, скучно, старомодно и стилем, и манерами героев.

* * *

Цифры и сокращения. Перечитывая «Семью Тибо» в переводе прекрасного Мориса Ваксмахера (вспомнил его туманно: кажется, он прихрамывал?), я вдруг заметил такую занятную старомодность: «г-н Тибо», «г-жа де Фонтанен». Такие сокращения я видел у русских авторов XIX века, у Чехова, напр.

А также «напр.», «и проч.», «etc.», «и т. п.» – и т. п.

Мне это казалось глупым и смешным, особенно в речи героев. Да и в авторской речи тоже. Мне не нравилось, когда писали «в 1892 г.» – вместо «в (тысяча) восемьсот девяносто втором году». У Льва Толстого еще круче. Кознышев в «Крейцеровой сонате» говорит:

«Мучаются 0,99 наших мальчиков»; «Если бы 0,01 тех усилий»; «Со мной, да и с 0,9, если не больше». «Так делается в роде человеческом в 0,99 его части. Только в 0,01 или меньше…» и так далее.

Почему мне это странно? Потому что я хочу знать, как герой это говорит. Неужели Кознышев говорит «ноль целых девяносто девять сотых»? Или «ноль запятая девяносто девять»? Скорее всего, он говорит «девяносто девять процентов».

Зашифровка устной речи в письменную ради обратной расшифровки в устную выглядит нелепо. Никто ведь не говорит словами «г-жа Фонтанен в 0,99 случаев». Странно.

* * *

Литературный этикет. Чехов заметил, что есть слова, которые может говорить герой, но не может – ну, скажем так, не должен – говорить автор.

Авторская речь – при всех ее индивидуальных особенностях – должна быть более «литературной», менее «устной». Если, конечно, автор сам не является в виде героя, этакого приблатненного или малограмотного рассказчика. Но это весьма редкое явление. В 99 % случаев автор – это автор, а герой – это герой. И они говорят чуточку по-разному.

Герой может сказать о девушке: «Балдежная чика, ножки супер!» Но вряд ли можно начать рассказ так: «В комнату вошла балдежная чика с суперскими ножками». Но бог с ним, с жаргоном и прочими разнузданностями.