О пародиях.
Я, честно признаться, не люблю Бальзака и Томаса Манна. Они меня как-то не цепляют. Не волнуют. Не «триггерят» и «не заходят», как выражаются современные критики.
Но я не смог бы написать пародию на «Евгению Гранде», «Доктора Фаустуса» и т. п.
Во-первых, это очень трудно. А во-вторых, это пошло. Потому что передо мной серьезная литература, то есть нечто с характерами и их столкновениями, с сюжетом и композицией, с социальной средой, с философией и авторским посланием к читателю. Насмехаться над этим – себя не уважать, записывать себя в шпану.
Далее.
Я должен честно признаться, что не люблю модную ныне литературу поточно-эссеистического типа. Где герой идет по улице в дождь и вспоминает, как в прошлом году он шел по этой же улице, и тоже шел дождь, и он тоже то ли вспоминал еще что-то, то ли думал о том, что будет через год, то есть сейчас; а меж тем мимо пробежали три девушки, собака, крыса и еще какая-то мысль. Кстати говоря, такая проза легко становится стихами – только порежь ее на строчки разной длины; бессмысленно многословными стихами ни про что и ни для кого. Разве что для знакомой девушки или знакомого парня.
Я могу написать пародию на такую прозу (и поэзию тоже), но не стану это делать потому, что, во-первых, это слишком легко. Сибаритски легко, я бы сказал. А во-вторых, она, эта пародия, будет неотличима от такой прозы, вольется в тот же уныло журчащий ручей. Писать такие пародии – тоже себя не уважать, записываться в борцы со словами типа «мне зашло» или «меня триггерит». Тебя триггерит? Ну, триггерись дальше. Привет, пока.
5 августа 2020
5 августа 2020
У Кати Капович вышла новая книга «Город неба». Я не люблю называть поэтов «лучшими». Если на одной улице живут три поэта: один – лучший поэт города, другой – страны, третий – всего мира, то непременно вдруг обнаруживается еще одна квартирка, где живет лучший поэт этой улицы.
Поэт должен быть не лучшим, а настоящим.
Стихотворение должно прийтись по языку и по мысли, как нож приходится по руке. По ладони и по пальцам. Костяная рукоять, легкая, слегка шероховатая и легко теплеющая снаружи, но хранящая тяжесть и стальную прохладу черенка. Не могу найти иного описания для Катиных стихов. Они точны, они внятны, они коротки (8–12–16 строк), они ритмичны и рифмованы. Им чужда ребусная затейливость. Смысл не надо в-читывать или вы-читывать, он ясен сразу, как лезвие, а скупые узоры уместны, как уместно дамасское плетение на надежном клинке. Стихи Кати Капович классичны и лаконичны – как всякая неподдельная вещь: стул, кровать, рубаха, юбка, нож, стихотворение.