Светлый фон

15 сентября 2020

15 сентября 2020

Сергей Чупринин публикует любопытный отрывок:

«Однажды, поздней осенью 1921 года, пошел я с Таней в театр, находившийся в Пассаже… В фойе театра – неслыханная новость! – был буфет… Я подвел Таню к стойке и предложил съесть по пирожному… Таня съела пирожное с величайшим наслаждением. Облизала пальцы и сейчас же – цоп – взяла из вазы еще одно. Я, конечно, не говорил ей: “Ложи взад”. Но… пережил несколько страшных минут. Я не знал в точности, сколько у меня денег в кармане… На следующий день был я в Доме искусств, зашел к Зощенко и рассказал ему о своем вчерашнем переживании в театре… На ближайшем серапионовом сборище он прочитал рассказ “Аристократка”» (Николай Чуковский, «О том, что видел». М., «Молодая гвардия», 2005).

Хочу вложить свою лепту:

«В сентябре 1829 года я, расчувствовавшись, рассказал Пушкину, что танцовщица Глашенька Изумрудова окончательно со мною рассталась, предпочтя перейти на содержание к гусарскому полковнику князю NN (nomina sunt odiosa!) – и вчера едва удостоила меня последнего свидания, в финале коего я, собрав все силы, чтобы не задрожал мой голос, сказал ей: “Ma chère, je crois que Dieu ordonnera à votre nouvel ami de vous aimer aussi tendrement et sincérement que moi”. Моим рассказом, особливо последнею фразою, Пушкин был весьма растроган – казалось, он даже смахнул слезу. На ближайшем нашем собрании он прочел свое новое стихотворение “Я вас любил…”» (Антон Дельвиг, «Из неопубликованного и забытого». Пг., Изд-во «Картонный домик», 1921).

(nomina sunt odiosa!) “Ma chère, je crois que Dieu ordonnera à votre nouvel ami de vous aimer aussi tendrement et sincérement que moi”.

16 сентября 2020

16 сентября 2020

«Вышедший из низов бесшабашной газетной богемы, он почувствовал здесь родную стихию и стал охотно поставлять низкопробным бульварным изданиям развлекательное, пустозвонное чтиво. Именно в этот период написаны мелкотравчатые, построенные на анекдотах рассказы. В этих рассказах писатель дал полную волю всегдашнему своему тяготению к эксцентрическим, пряным, курьезным, внешне эффектным (хотя бы и неправдоподобным) сюжетам.

Впрочем, нельзя сказать, чтобы только в тогдашних рассказах он изменял своему дарованию: ведь и раньше, и после, даже в наиболее серьезных вещах, написанных в строго классической, толстовско-чеховской манере, он порою поддавался соблазну соскользнуть в безвкусную мелодраму, в банальщину».

Это Корней Чуковский пишет о Куприне. Мне кажется, что сам великий критик, литературовед и автор «Мойдодыра» – здесь соскользнул куда-то не туда…