Зи повела подругу в класс, полный света и цвета.

Это была творческая мастерская. Здесь были мольберты, целые полки с брусками глины, упакованными в пластик, а на стенах – репродукции известных картин («Смотри, мамочка, это работа Климта!» – пронзительно пищала маленькая назойливая девочка, тыча пальчиком). Большие окна во всю стену выходили на улицу. Этот класс располагался на верхнем этаже школы. Отсюда были видны вершины Редайрон, которые втыкали в небо свои заостренные лезвия.

На большом мониторе в передней части класса ровесница Эммочек делала глиняную миску на гончарном круге. Девочка, которую показывали в этом видео, стояла тут же вместе с родителями. Все трое пялились на экран, как будто еще не посмотрели собственный ролик миллион раз. Изготовленная девочкой миска, горчично-желтая и сверху донизу украшенная голубыми полосками, стояла на полке под экраном.

Зи отщипнула еще кусочек лепешки.

– Скучища. – Она громко жевала и роняла крошки.

– Полнейшая скучища, – согласилась Кью и взяла булочку.

Отец юного гончара обернулся и возмущенно взглянул на Эммочек. Зи сказала:

– Давай посмотрим какой-нибудь другой класс.

Она пропустила следующие две двери, потому что эти классы показались ей не особо интересными: там не было других детей, и пока что они так и не видели портфолио «Прирожденный лидер».

А может, его нигде и не выставили, потому что, если Зи набрала слишком мало баллов на Когнаве и если тот человек сказал ее папе правду…

В третьей комнате была семья по виду из Латинской Америки. Они смотрели на фотографии на стене. Мальчик, мать, отец и старушка, видимо, бабушка. Лицо матери мальчика показалось знакомым. Эмма Зи разглядывала ее, пытаясь понять, где она видела эту женщину.

Мальчик разговаривал с доктором Лейтон, которая во дворе школы произнесла речь в микрофон. Кожа у мальчика была смуглая, как у Азры, но чуть темнее. На нем были круглые очки в серебристой оправе. Линзы были не такие толстые, как у Ксандера, но из‑за формы очков мальчик был похож на енота.

– Это очень оригинально, Атик, – говорила доктор Лейтон.

– Спасибо, мэм.

Мальчик чуть приподнял подбородок, и это раздражало.

– Где ты научился делать такие фигурки?

Она медленно, театрально повернула голову, будто осматривала экспозицию музея и хотела, чтобы все видели, как она любуется.

– Я сам научился, мэм.

– Твои родители тобой, наверное, очень гордятся.

– Да, мэм, – сказал мальчик, а потом заговорил с бабушкой на итальянском, или испанском, или еще на каком. Та широко улыбнулась директрисе и внуку. Они еще немного поговорили с доктором Лейтон, а потом направились к двери.