Разрыв с долларом увеличил долговое бремя тайских заемщиков и привел к повышению процентных ставок по долларовым кредитам. Неокрепшие тайские фирмы обанкротились, экономика в целом замедлила рост. Когда корпорации активно пользуются заемным капиталом, что часто бывает при быстром расширении бизнеса во время экономического бума, достаточно небольшого ухудшения ситуации, чтобы вызвать их банкротство. Фондовый рынок Таиланда продолжал снижаться. Замедленные темпы экономического роста и отсутствие механизмов управления курсом бата привели к падению спроса на деньги, что обусловило дальнейшее снижение тайской валюты, которое, в свою очередь, увеличило налоговое бремя и вызвало серию банкротств. Тайская банковская система начала трещать по швам под грузом плохих долгов. Иностранные кредиторы поняли, к чему все идет, и отказались реструктурировать долги тайских компаний, требуя вернуть основную сумму кредита. Зарубежные инвесторы стали продавать на фондовых рынках акции тайских корпораций.
К концу августа ситуация в Малайзии, Индонезии и на Филиппинах стала развиваться по тому же сценарию: падение национальной валюты, рост налогового бремени, банкротства, отток капитала, сокращение спроса на деньги и дальнейшее падение валютных курсов. Азиатские Центробанки уже давно могли остановить снижение своих валют, если бы объявили, что берут курс на их поддержку и сокращение избыточной денежной массы за счет продажи на открытых рынках национальных активов, например, гособлигаций. К несчастью, они поверили в миф, согласно которому при отсутствии достаточных резервов в иностранной валюте предпринимать что-либо бесполезно. Согласно господствующим в то время представлениям, принцип свободной конкуренции означал, что государство не должно вмешиваться, предоставив рынку диктовать курс валюты. Разумеется, игроки на рынке решили, что раз валюту оставили на произвол судьбы, она немногого стоит.
В 1980-е годы корейская вона была свободно привязана к доллару, который колебался в пределах $300–500 за унцию золота. В 1990 году механизм регулирования изменился: вона была так же свободно привязана к золоту. С января 1990 года по май 1993 года корейская валюта редко отклонялась более чем на 5 % от уровня 270 000 вон за унцию золота. В 1993 году уровень привязки сместился приблизительно до 303 000 вон за унцию золота, и с июля 1993 года по ноябрь 1997 года курс воны оставался в пределах коридора в 5 % по обе стороны от указанной отметки. Курс воны к доллару в это же время колебался гораздо сильнее (см. рис. 14.3).