своих соседей, чтобы получить за предательство часть их имущества. Они просто грабили евреев, а многих обрекали на аутодафе и сожжению на костре. Я, католичка, не могу этого принять.

— Ты замечательный человек, Анжела. Я хочу пригласить тебя на моё последнее выступление. Там другая программа. Я буду играть с вашим симфоническим оркестром. Мой импресарио дал мне билеты для тебя и твоих родителей.

Он вынул их из внутреннего кармана пиджака и протянул Анжеле.

— Спасибо, Илья. Я обязательно буду. А в отношении родителей не знаю. Если папу не вызовут по каким-то важным делам, они придут.

Они возвращались по старинным живописным улицам города. Анжела вела свой «Форд», временами поглядывая на Илью. Машину припарковали возле гостиницы и стали на тротуар. Он поцеловал ей руку. Она приблизилась к нему и вдруг, обняв его за плечи, поцеловала в губы. Он несколько мгновений растерянно смотрел на стоящую рядом с ним прекрасную женщину, не зная, что делать. Она ждала от него какого-то продолжения, но Илюша ещё не был готов сделать шаг навстречу. Только позавчера он целовал и любил Яну. Поэтому он просто по-дружески обнял Анжелу.

— Честно говоря, я немного опьянел от вина. Оно было очень хорошее. Мне нужно отрезветь и отдохнуть. А потом за мной приедет машина.

— Я тоже чуть пьяна, и не только от вина.

— Я тебя очень хорошо понимаю. Ты великолепная женщина, ты достойна большего, но я хочу быть честен перед тобой.

— Завтра у тебя концерт, а послезавтра я приду к одиннадцати, — сделав над собой усилие, сказала она. — До свиданья, Илья.

Анжела повернулась и направилась к машине. Когда садилась, оглянулась на него, ещё стоящего на том месте, где она его поцеловала.

4

Свет в комнату едва проникал через плотные занавеси, бросая на высокий лепной потолок отблески уходящего дня. Илюша снял пиджак, потом, поразмыслив, разделся догола и направился в душевую. Упругие струи били по голове и катились по телу. Он сделал воду холодной, потом горячей, и повторил это несколько раз. Контрастный душ привёл его в норму. Он растёр тело мягким махровым полотенцем и лёг на широкую отменно заправленную постель. Не мешало после насыщенного интереснейшей информацией и душевными переживаниями дня отдохнуть и проделать медитацию. Некоторое чувство вины заставило его подняться и подойти к телефону. Если сейчас здесь полшестого, значит, в Израиле полдевятого утра, рассудил он и набрал рабочий номер Яны.

— Яна слушает, — отчётливо раздалось в трубке.

— А Илюша говорит, — стараясь придать голосу игривую интонацию, произнёс он.