Илюша, увидев «Блютнер», сразу понял, что нужно выступить. Ему были симпатичны эти дамы и господа. Он не мог не почувствовать душевное волнение, которое они изливали, с интересом посматривая на него или обращаясь к нему. Он был искренне благодарен им и согласно кивнул в ответ на просьбу Нахума. Он подошёл к инструменту, поднял крышку, сел на стульчик и, подумав минуту, коснулся клавиш. Рояль отозвался глубоким красивым звучанием.

— Шопен. Ноктюрн, — объявил Илюша, повернув голову к слушателям.

Дивная музыка заполнила веранду, вырвалась на свободу и вознеслась над домами. Он сыграл ещё этюд и вальс Шопена и «Патетическую» сонату Бетховена. Потом поднялся со стула и поклонился под аплодисменты. Растроганная сеньора Фельдман засеменила к нему и поцеловала в лоб. Прощаясь с Илюшей, Нахум протянул Илюше конверт.

— Илья, руководство общины постановило наградить тебя денежным подарком. Там чек на десять тысяч долларов.

— Мне неудобно брать у вас деньги.

— Ты их честно заработал. Для евреев Мехико твой приезд и выступления — большой праздник. Ведь ты посланник страны, которую они любят.

— Спасибо, сеньор Фельдман.

«Кадиллак» прокатил его по освещённому уличными фонарями городу, мимо выплеснувших на тротуары кафе и ресторанов, заполненных людьми. Он вышел на Цокало, взглянул на возвышающийся по ту сторону площади собор и направился в гостиницу.

5

На следующий день ему опять устроили овацию. Анжелы не было в зале, но теперь он осознавал, что играет для евреев Мехико, которых пришло на концерт очень много, и для мексиканцев, среди которых его народ нашёл мирное пристанище и благополучие.

В назначенный час он встретился с Анжелой в фойе. Она пришла в белом платье, хорошо оттеняющем её смуглую кожу, тёмно-каштановые волосы и жгучие карие глаза.

— Ты прекрасно выглядишь, Анжела.

— Это для университета. Утром я провела там семинар. Знаешь, по какой теме?

— Великая русская литература беспредельна. Не хочу попасть пальцем в небо.

— Поэзия Иосифа Бродского.

— Здорово. Хотел бы я быть твоим учеником.

— Не лукавь, твоё положение гораздо лучше. Ведь мы общаемся на равных.

— Ты права. Ну, что у нас в программе? Кстати, импресарио сказал мне, что сегодня в четыре часа репетиция с оркестром. У нас не так много времени.

— Мы успеем, но ехать нужно уже сейчас. Хочу показать тебе самый большой город доколумбовой Америки.

— Я уже в шоке, — сыронизировал Илюша.