— Да.

— Придём домой, оденешь и покажешь дедушке и бабушке.

— И маме.

— Конечно, Давид.

Дома их встретила Мира. Она помогла надеть на сына костюм и

поблагодарила Илюшу за подарок. Он договорился с ней о встрече в суде и, попрощавшись и обняв мальчонка, ушёл. К вечеру здесь, в Гило, на высоте девятьсот метров над уровнем моря, стало прохладно. Ветерок с далёкого моря забирался под полы весенней куртки, вызывая лёгкий озноб. Илюша зашагал быстрее. В его голове звучали обрывки бетховенской сонаты.

7

На следующий день Илюша сказал родителям, что собирается поехать к Стене плача. Отец лишь посмотрел на него проницательным взглядом, а мама чуть встревоженно спросила:

— Что-то случилось, сынок?

— Всё в порядке. Просто иногда хочется почувствовать себя евреем.

— Колись, Илюша. Ты что-то не договариваешь.

— На будущей неделе у меня и Яны серьёзные дела в суде. Для всех нас это очень важно. Хочу оставить там записку.

— Иди, дорогой, — поддержала его Гольда. — Я уверена, бог поможет, даже если не веришь в него. Только будь искренним.

— Я возьму машину, мама. Сегодня же шабат, общественный транспорт не работает.

Как всегда в этот день машин на улицах было немного, и Илюша по Хевронской дороге быстро добрался до Старого города. Он оставил «Хонду» на стоянке на Сионской горе и прошёл через Сионские ворота. Миновав раскопки возле стены и площадь, где парковались жители армянского и еврейского квартала, он повернул к Хурве. Эта знаменитая синагога, как и множество других, была разрушена иорданцами после Войны за независимость, когда они захватили Иудею, Самарию и Восточный Иерусалим с Храмовой горой. Ему нравилась огромная арка, чудом уцелевшая после взрыва и открытое небу выложенное плитами пространство внутри, ограждённое остатками стен. Он любил взглянуть и на украшенные дорическим ордером колонны центральной римской улицы Кардо, пронзавшей город полторы тысячи лет назад с севера на юг от Дамасских до Сионских ворот.

Внезапно рядом раздался истошный вопль. Так можно кричать только от жестокой, невыносимой боли, пронеслось в голове у Илюши. И в подтверждение его догадки сзади от него кто-то повалился на мощёную отёсанным камнем дорогу. Он обернулся и обомлел от неожиданности. Так кролик застывает в гипнозе страха при виде стоящей перед ним кобры. Метрах в двух от него он увидел мужчину с окровавленным ножом в руке и звериной ненавистью в глазах, кричащего «Аллах Акбар» и готовившегося к прыжку. Илюша мгновенно опознал в нём араба. В тот же миг кто-то сильно толкнул нападавшего, и тот, потеряв равновесие, рухнул навзничь, ударившись головой о твердь улицы. Крепкий парень в кипе и со свисающими с пояса длинными белыми нитями навалился на него, заломив за спину левую руку.