— Прекрасно, я записал. Привет вам от Фани.

— Спасибо, Фима. Ей тоже привет. Я рад тебя слышать, дружище.

— А я просто счастлив. Спокойной ночи.

Давид учился с Фимой в одном классе, и их мальчишеские отношения переросли со временем многолетнюю дружбу. Они вместе окончили школу с серебряными медалями и поступили в Бауманку. Потом Фима устроился на работу в научно-исследовательский институт. Но защититься там ему не дали и в конце семидесятых годов он эмигрировал в Соединённые Штаты, где сумел сделать карьеру в расположенной в Иллинойсе промышленной компании.

В одиннадцать часов утра Фима подъехал к дому на бульваре Запад Вашингтон и, поставив «Крайслер» на стоянку, поднялся лифтом на шестой этаж. Там его уже ждали. Друзья долго не отпускали друг друга из объятий.

— А ты за пятнадцать лет почти не изменился, — сказал Давид, взирая на друга.

— Не преувеличивай, мы все постарели, конечно, кроме Мины, которая шикарно выглядит.

— Ты такой же шутник и балагур, — засмеялась Мина.

— Квартира у вас хорошая, район неплохой. А теперь давайте махнём ко мне. Фаня с утра стряпает.

Они сели в машину и через полчаса по скоростному шоссе 290 добрались до Уэстчестера — городка, расположенного в двадцати километрах к западу от Чикаго. Фима остановил «Крайслер» и широким жестом показал на коттедж, нижний этаж которого был из красного кирпича, а второй обшит окрашенными в белый цвет деревянными панелями. Травяной газон между асфальтированной дорогой и домом пересекала покрытая бетоном красиво изогнутая дугой дорожка, упирающаяся в крыльцо, обрамлённое с обеих сторон чугунными перилами. Стеклянная входная дверь в белой раме открылась и на крыльце показалась худощавая породистая женщина, в которой Давид и Мина сразу узнали Фаню. Она развела руки, и Мина попала в её объятия.

— Когда вы уезжали в семьдесят восьмом, я думала, что больше не увижу тебя никогда.

— Менч трахт, готеню лахт[20], дорогая. Когда я узнала от Фимы, что вы едете в Чикаго, я поверила, что Он существует.

После прогулки по дому мужчины сели в кожаные кресла в гостиной, а женщины принялись накрывать на стол на небольшой веранде, выходящей на задний двор.

— Как ваши дети, Фима?

— Игорь, мой старший сын, собирается жениться. Ты помнишь его, ему было семь лет, когда мы уезжали.

— Это прекрасно!

— Ничего хорошего нет, Давид. Он сошёл с ума от любви. Она мусульманка из Пакистана. Её семья очень богатая. Амина — красавица, тоже влюблена в моего оболтуса. Мы с женой пытаемся ему объяснить, что он еврей и разлом между нами и исламом рано или поздно пройдёт между ними. Значит или он, или она должны бросить свой язык, традиции и культуру и порвать с родителями, братьями и сёстрами, дядями и тётями. У мусульман это вызов, его преодолеть практически невозможно. Хотя он говорит, что Амина ведёт обычную светскую жизнь.