Они вышли на веранду, где женщины, сидя за столом, вели свой оживлённый разговор.

— Ты не представляешь, Давид, как я рад, что вы приехали. У нас есть знакомые и приятели, друзья же — совсем другая категория. Американцы вежливы и добропорядочны, но близко к себе не подпускают.

Фима открыл бутылку и разлил по рюмкам ностальгически пахнущую водку. Выпили за дружбу и детей, а потом ели, много говорили о жизни в Москве и смеялись, рассказывая старые еврейские анекдоты.

2

Вечером четырнадцатого мая в квартире на Брайтон-Бич раздался звонок. Вика кормила на кухне Женечку, а Санька только что вернулся с прогулки с Вениамином по набережной и снимал ботинки в коридоре, мокрые после недавно прошедшего дождя. Санька надел тапочки и широкими шагами подошёл к телефону.

— Слушаю.

— Шалом вам с Земли обетованной.

— Илюша, привет. Что случилось? Ты заговорил так высокопарно.

— Есть причина, дружище. Я женюсь.

— Но ты ведь женат.

— Я не стал тебе рассказывать о нашем с Мирой разводе, но неделю назад он благополучно совершился. А недавно и Яна развелась. Комбинация была та ещё. Теперь можно, как в преферансе, открыть карты.

— Прекрасно, мы обязательно приедем. Когда свадьба?

— Пришлось немного повоевать с раввинатом, и, в конце концов, получили его согласие на брак. Хупа назначена на пятнадцатое июля.

— Молодцы. Мои поздравления Яне. Она такая же красавица, какой была?

— Она тебя не разочарует.

— Кого ты приглашаешь?

— Всех, и всем пришлю открытки. Позвони своим в Москву. С Ромкиными родителями я поговорю сам, и с Машей тоже.

— Возможно, она будет не одна.

— Имеет право на счастье. Маша прекрасная молодая женщина.

— Ну, ты и конспиратор. Целуй Яну и Анечку. Привет от Вики. Пока.