Один из стульев в палате можно разложить и превратить в койку с тонким, как вафля, матрасом. На ней, сжавшись в комок, лежит Сара.

— Привет, — говорит она, убирая с лица волосы. — Где Анна?

— Спит как младенец. Как прошла ночь у Кейт?

— Неплохо. Между двумя и четырьмя был небольшой приступ боли.

Я сажусь на край раскладушки:

— Твой звонок был очень важен для Анны.

Когда я смотрю в глаза Сары, то вижу Джесса. Они того же цвета и той же формы. Интересно, думает ли Сара о Кейт, когда смотрит на меня. Страдает ли она от этого?

Трудно поверить, что когда-то мы с этой женщиной сели в машину и проехали от начала до конца весь Маршрут 66, не умолкая ни на минуту. Теперь наши разговоры — это экономика фактов, сведения о голубых фишках[33] и инсайдерская информация.

— Помнишь ту гадалку? — спрашиваю я; Сара вопросительно смотрит на меня, и я продолжаю: — Мы заехали в какую-то глушь в Неваде, наш «шеви» съел весь бензин, а ты не хотела оставаться одна в машине, пока я ищу заправку.

«Через десять дней ты все еще будешь блуждать кругами, а меня найдут здесь в окружении стервятников, поедающих мои внутренности», — сказала Сара и пошла со мной. Мы прошагали четыре мили в обратном направлении — к лачуге у бензоколонки, которую проезжали. Управлялся там один старик, а его сестра повесила на двери объявление, что она экстрасенс. «Давай погадаем, — приставала ко мне Сара, но предсказание стоило пять баксов, а у меня было всего десять. «Тогда купим только половину бензина и спросим гадалку, когда у нас в следующий раз закончится топливо», — предложила Сара и, как обычно, убедила меня.

Мадам Агнес оказалась слепой старухой, каких боятся дети. Из-за катаракты глаза ее казались пустыми и были похожи на мутно-голубое небо. Она положила узловатые пальцы на лицо Сары и сказала, что видит трех детей и долгую жизнь, но она будет не очень хорошей. «Что это значит?» — спросила Сара, рассердившись, и мадам Агнес объяснила, что судьба — она как глина, и ей в любой момент можно придать другую форму. Но человек способен переделать лишь свое будущее, не чье-то, и некоторых людей это не устраивает.

Гадалка положила руки на мое лицо и сказала только одно: «Береги себя».

Она предрекла, что бензин закончится у нас сразу за границей Колорадо. Так и случилось.

Сейчас, в этой больничной палате, Сара безучастно глядит на меня и переспрашивает:

— Когда мы ездили в Неваду? — Потом качает головой. — Нам нужно поговорить. Если Анна действительно не собирается отказываться от слушаний в понедельник, давай обсудим твои показания.