VI. «Зачем ты убил Ориентализм, Саид?»

В работе «Ориентализм»[198] он не просто подверг тотальной критике эту дисциплину, но поставил по сути под сомнение её право на существование как научного комплекса. С такой – тотальной, фундаментальной – критикой до Саида западное востоковедение не сталкивалось. Саид отказался видеть в востоковедении (ориентализме) просто научную дисциплину, по его мнению, это прежде всего идейно-властный комплекс, сконструированный Западом для подчинения Востока путём создания образа статичного, неспособного к развитию социума, стимул к движению которого приходят извне – с Запада. Ориентализм в качестве «дискурса власти» («власти-знания», как сказал бы М. Фуко, некоторые идеи которого воспринял Саид) произвёл операцию «ориентализации Востока», т. е. создания образа удобного для манипуляции и идейного оправдания господства Запада, которое оказывается чуть ли не естественным.

Вывод Саида – надо создавать реальный, а не фиктивный, научный, а не политико-идеологический ориентализм, т. е. проделать операцию, противоположную той, что осуществил Запад в XIX в. Восток следует изучать как Восток (а не как He-Запад) и именно изучать, а не создавать «восковую фигуру». Нужно сказать, что в обыденном, неполитизированном тоне о необходимости изучения Востока исходя из него самого, используя нейтральные в культурном плане понятия (такие как «экономический рост», «демографический рост»), писали и до Саида. Так, в середине 1960-х гг. об этом написал известный синолог Ч. Скиннер[199]. Писали об этом после Саида – в. Мудимбе[200] (об изучении Африки), П. Инден[201]и П. Чаттерджи[202] (изучение Индии), П. Коэн (изучение Китая). Тем не менее, именно работа Саида стала веховой, поворотным пунктом (до такой степени, что породила термины «postsaid historiography», «postsaid orientalist discourse»).

Саидовский ориентализм вызвал бурную полемику учёных различных областей социального и гуманитарного знания (не только востоковеды), политиков, журналистов. Саид столкнулся с острой критикой[203]. И тем не менее, all other things equal, центральный тезис Саида об ориентализме как специфически сконструированной на Западе форме знания, превращение Востока посредством ориентализации в такой базовый объект исследования, – статичный, неспособный без Запада к развитию – который в таком виде никогда не существовал, в целом верен. Востоку отказывают в собственной мере и стремятся понять его с какой-то внешней «архимедовской» точки, что исключает нейтральный и незаинтересованный взгляд. К этому выводу Саида о либеральном ориентализме я добавлю марксистский (советский) ориентализм. Схемы последнего предполагали освобождение и прогресс Востока при уподоблении его антикапиталистическому СССР. К сожалению, Саид не пошёл до конца в своих выводах («быть радикальным, значит идти до конца»; в другом варианте: «…доходить до сути вещей» – Маркс) и не сделал вывод о принципиальной невозможности существования реального востоковедения ни в либерально-западной, ни в марксистско-советской дисциплинарной «матрице».