Верую в единое и неделимое Румынское Государство… материнское лоно всех румын, и только румын, радеющее о своем народе, чтущее и боящееся Господа, гаранта равных прав, гражданских и политических, как для мужчин, так и для женщин; защитника семьи, носителя социальной гармонии, стирающего классовые различия, национализирующего предприятия во благо рабочих (это их собственность), дарующего землю тем, кто на ней трудится. Жду пробуждения национального сознания в самом последнем пастухе, слияния с простым народом людей высокоумных и образованных. Да пребудет между ними братская любовь, основа Румынии будущего. Аминь.

Верую в единое и неделимое Румынское Государство… материнское лоно всех румын, и только румын, радеющее о своем народе, чтущее и боящееся Господа, гаранта равных прав, гражданских и политических, как для мужчин, так и для женщин; защитника семьи, носителя социальной гармонии, стирающего классовые различия, национализирующего предприятия во благо рабочих (это их собственность), дарующего землю тем, кто на ней трудится. Жду пробуждения национального сознания в самом последнем пастухе, слияния с простым народом людей высокоумных и образованных. Да пребудет между ними братская любовь, основа Румынии будущего. Аминь.

В «Кредо» звучит требование распределить национальное богатство между классами, заявляется о поддержке монархии и православной церкви. Символ веры Кодряну предстает как крайне левая и глубоко религиозная форма органического национализма. Личность подчинена нации, а нация — только Богу. Многие позднейшие высказывания Кодряну кажутся далекими от политики. В программе 1927 г. Легион неожиданно заявил не о политическом или партийном проекте, а о проекте «создания нового человека». Для искоренения политиканства, для борьбы с «заразой иудаизма» необходимы новые люди. «Для воспитания этой личности Легион должен стать скорее школой и армией, чем политической партией, он должен создать духовную и моральную атмосферу, в которой родится “воин-герой”, плоть от плоти румынского народа». Были скрупулезно перечислены все необходимые достоинства «нового героя», что превращало партию в подобие воинственной религиозной секты. Кодряну перечисляет восемь основополагающих норм жизни легионера, начиная с таких общих мест, как «моральная чистота» и «энтузиазм», и заканчивая по-фашистски звучащими «верностью, трудом, порядком, иерархией, дисциплиной, делами, а не болтовней». Легион, указывает он, это не «логическая система», а «живая вера». Живая вера была очень воинственной: «Это будет зов боевой трубы, пробуждение доблести, воскрешение древней славы наших могучих отцов». Как и Гитлер, Кодряну не стремился развивать сложные теории государства, лидерского принципа ему вполне хватало. Обоснованием был органический национализм: у единой нации есть единая воля или «народный дух», который воплощает в себе ее вождь. Воля лидера не навязывается силой, ибо органически отвечает всем чаяниям народа. И если народ и вождь сливаются в единое целое, то государство тогда поднимается на уровень высокого национального самосознания. Кодряну отрицал демократию, подтачивающую единство нации: «Разве солдаты выбирают лучшего, по их мнению, генерала?» Грех демократии и в том, что она дает равные права евреям и быстро оказывается в рабстве у банкиров (Codreanu, 1990: 15–17, 219–222, 226, 231, 242–243, 304–310; ср. Ianciu, 1996: 199–200).