Краснопивцев приводит цифры, насколько к 1986 году, по данным Госкомцен СССР, цены колхозных рынков отличались от государственных. В среднем они были выше в 2,6 раза, по мясу и овощам — в 2,7, по картофелю — в 3,6, а по молочным продуктам — в 4 раза[784]. Цены кооперативной торговли были на 70 % выше государственных[785].
То есть пирамида цен обеспечивала прежде всего лояльность населения столиц, региональных элит и других привилегированных групп (включая работников критически важных объектов инфраструктуры и производств), которые составляли относительно небольшую часть населения и покупали основные продукты питания вдвое ниже себестоимости. Остальным приходилось платить в диапазоне от двух третей стоимости (для кооперативной торговли) до полной рыночной цены или выращивать продовольствие для себя самостоятельно.
Тарифы и забастовки
Тарифы и забастовки
Советская бедность, равно как и попытки ее преодоления, в том числе за счет забастовок, были прямым продолжением советской ценовой и тарифной политики. Постоянный рост цен, тяжелые условия труда во многих отраслях и на предприятиях сопровождались постоянными попытками их руководства определить рациональные нормы выработки каждого типа сотрудников в условиях смены оборудования и продукции. Исходя из этого, они стремились по-новому рассчитать себестоимость продукции и прибыль.
В условиях «хозрасчета», вводимого на отдельных предприятиях, это было еще и вопросом экономии средств, точнее сказать, концентрации финансовых ресурсов в руках директоров. Расчетами норм труда занимались специальные профессионалы — нормировщики, которые формировали тарифы норм выработки и оплаты. Однако они совершали расчеты так, как прикажет директор. Забастовка обычно начиналась не только тогда, когда не так, как это было необходимо низовым работникам, пересматривались тарифы, менялись условия труда или вопросы снабжения, но и когда у работников отсутствовало доверие к руководству завода и нормировщикам.
Бывший второй секретарь Московского обкома КПСС по промышленности и замзав Отделом машиностроения Александр Русанов в интервью подтвердил, что знает об определенном числе забастовок. По его словам, они в основном вызывались сокращением тарифов после того, как экспериментальные модели или операции осваивались и руководство завода считало, что рабочие за ту же единицу времени могут производить на 20 % продукции больше. Обычно, если дело доходило до забастовки даже нескольких человек и это становилось известным партийному руководству, непосредственные руководители забастовавших работников (мастер и начальник цеха) теряли свою работу[786].