По данным американской исследовательницы Кейт Буш, которая в 1979 году сравнила цены на основные потребительские товары в четырех крупных западных городах (Вашингтоне, Лондоне, Париже и Мюнхене) с московскими — вопреки распространенной в СССР мифологии о том, что «у нас» дороже промышленные товары, но зато дешевле продукты, — недельная корзина сопоставимых потребительских пищевых продуктов в СССР, купленных в государственной торговле, в соотношении с затратами времени на труд стоила в два (Париж, Лондон) и три с половиной (Вашингтон, Мюнхен) раза дороже. Что до такого дорогого промышленного товара, как цветной телевизор, то, чтобы на него заработать, в Москве действительно надо было потратить еще больше (от 3,3 до 9 раз) времени по сравнению с западными городами[782].

Егор Гайдар обращает внимание и на другой важный фактор социального расслоения в СССР, а именно на доступность товаров в государственной торговле (то есть по государственным низким ценам) в зависимости от места жительства советских граждан. Согласно приводимым им результатам обследования, опубликованным в 1988 году,

В это время в Москве и Ленинграде государственной торговлей, где цены были наиболее низкими, пользовались 97 % покупателей, в столицах союзных республик — 79 %. Здесь 17 % покупателей пользовались услугами потребкооперации, 10 % населения покупало продукцию на колхозных рынках (сумма не обязательно равна 100 %, поскольку некоторые из опрошенных пользовались разными источниками снабжения). В областных центрах всего 36 % опрошенных имели возможность купить мясо, колбасу в государственных магазинах, 37 % пользовались потребкооперацией, 35 % покупали на рынках. Чем выше был уровень среднедушевого совокупного дохода семьи, тем больше мясных продуктов она покупала в государственных магазинах (чаще всего — в закрытых, при учреждениях, предприятиях ВПК и т. п.) по субсидированным ценам. Система снабжения была вызывающе несправедлива[783].

В это время в Москве и Ленинграде государственной торговлей, где цены были наиболее низкими, пользовались 97 % покупателей, в столицах союзных республик — 79 %. Здесь 17 % покупателей пользовались услугами потребкооперации, 10 % населения покупало продукцию на колхозных рынках (сумма не обязательно равна 100 %, поскольку некоторые из опрошенных пользовались разными источниками снабжения). В областных центрах всего 36 % опрошенных имели возможность купить мясо, колбасу в государственных магазинах, 37 % пользовались потребкооперацией, 35 % покупали на рынках. Чем выше был уровень среднедушевого совокупного дохода семьи, тем больше мясных продуктов она покупала в государственных магазинах (чаще всего — в закрытых, при учреждениях, предприятиях ВПК и т. п.) по субсидированным ценам. Система снабжения была вызывающе несправедлива[783].