Разумеется, эти меры не помогли. По данным ученого и высокопоставленного экономического чиновника Владимира Можина, к середине 1980-х годов в стране «гуляло», то есть не было обеспечено рабочими руками, 6 млн рабочих мест[806].

Заместитель председателя Госплана СССР Лев Воронин в 1984 году утверждал в письме в Совмин СССР, что

недостаток рабочей силы, вызванный устойчивым превышением числа рабочих мест по сравнению с имеющимися в наличии трудовыми ресурсами, приводит к снижению эффективности труда[807].

недостаток рабочей силы, вызванный устойчивым превышением числа рабочих мест по сравнению с имеющимися в наличии трудовыми ресурсами, приводит к снижению эффективности труда[807].

Начальник сводного отдела Госплана Владимир Воробьев в конце того же года рассказывал на общем собрании Госплана, что в дальнейшем экономике придется рассчитывать только на имеющееся число работающих и наращивать производительность только за счет ввода новых технологий. Он приводил в качестве негативного примера одно из министерств, решившее построить в подмосковном Подольске два новых завода на импортном оборудовании. Оно не поинтересовалось наличием там трудовых ресурсов, которых на самом деле там уже не было[808].

То есть государство инвестировало средства в создание рабочих мест (возводило цеха, прокладывало коммуникации, оснащало оборудованием), однако они либо частично не использовались, либо использовались в одну смену (например, с 7 до 16 с учетом часового перерыва на обед), в то время как оборудование позволяло работать в две смены.

Это приводило к различным диспропорциям — рабочих помимо номинальной зарплаты начинали покупать либо повышенными тарифами, либо различными льготами и услугами. Их вербовали «на Севера» большими деньгами, в крупные машиностроительные и строительные предприятия, коммунальные службы столиц — обещанием прописки и скорого получения жилья, которого уроженцы и другие постоянные обитатели этих городов ждали десятилетиями. Осуществлялся целенаправленный завоз (с конца 1970-х годов) трудовых мигрантов из регионов с высоким уровнем безработицы (например, в Ивановскую область для работы на ткацких производствах — из Узбекистана) и даже экспорт трудовых мигрантов из стран-сателлитов (например, строителей нефте- и газопроводов в Сибири — из Болгарии, работников ЗИЛа в Москву — из Вьетнама) под видом временных рабочих или даже практикантов.

Работавший в плановом отделе ЗИЛа и комсорг заводоуправления (1988–1990) Алексей Ситнин рассказывал в интервью:

К 1980-м годам уже на конвейере работать нормальные люди категорически отказывались. Поэтому самый простой способ был — закупка рабочей силы в Средней Азии. Брался какой-то техникум местный, ему отгружалось некоторое количество грузовиков, а они какое-то количество своих учащихся присылали. Потом эту историю пытались вьетнамцами перекрыть. С вьетнамцами была комичная история, потому что они не могли понять эти дела (как работать на машиностроительном и металлургическом производстве. — Н. М.). Зато вьетнамцы организовали в литейных цехах торговлю пивом по утрам. Была полная загадка, потому что [охранники завода] теоретически умели блокировать пронос алкоголя, но вьетнамцы как-то решали эту проблему[809].