Этой группе с 1967 года, после назначения на пост заведующего Отделом науки и образования аппарата ЦК КПСС (формально входившего в ведение Суслова) Сергея Трапезникова, была отдана на откуп вся научная и образовательная сфера. К тому же в экономической сфере взгляды Суслова лежали, по всей видимости, посередине между «прогрессистами» и их оппонентами.
«Молдавский клан» был частью брежневского «суперклана». Он отличался от «днепропетровской группы» тем, что его участники перезнакомились с патроном и друг другом в тот короткий период (1951–1952), когда Брежнев был первым секретарем республиканского ЦК в Молдавии. В дальнейшем он взял некоторых членов своей команды в Казахстан, где был первым секретарем в 1954–1956 годах, а остальные остались работать в Молдавии, пока бывший шеф не позвал их в Москву[839]. Так, тот же Трапезников был его московским помощником по идеологии в 1956–1960 годах.
Помимо Трапезникова в «молдавский клан» входили ближайший (и с годами становившийся все более важным) сотрудник Брежнева — заведующий Общим отделом ЦК КПСС Константин Черненко и помощник генсека по идеологическим вопросам Виктор Голиков, а также группа менее значительных персонажей, работающих в основном в Отделе науки. Подробнее о них и их взглядах мы поговорим в отдельном параграфе ниже.
Кроме «прогрессистов» и «молдавского клана», в экономических дискуссиях и деятельности экономистов-практиков были заинтересованы еще как минимум три политические группы.
Косыгин и глава Госплана Николай Байбаков могли оказывать покровительство людям и структурам, непосредственно работающим на Совет министров СССР и Госплан СССР. Однако они не вдавались в идеологические вопросы (например, в дела СМИ). О тех, кто работал с Косыгиным, Байбаковым и прогрессивными бюрократами из его личного аппарата, мы также поговорим в четвертой части, поскольку это уже были не «теоретики» экономики, но практики.
Другая группа была замкнута на сохранявшего до 1971 года власть и влияние (в должности вице-президента по общественным наукам АН СССР) Алексея Румянцева, однако он в результате острого клинча с Трапезниковым был снят со своего поста. Хороших отношений с Андроповым, Косыгиным и Сусловым оказалось тут недостаточно[840]. Часть стоящих за ним институций (прежде всего Институт экономики АН СССР и Институт комплексных социальных исследований (ИКСИ)) была разгромлена Отделом науки. Под разгромом имеется в виду увольнение части идеологического ядра сотрудников и многочисленные неприятности для оставшихся.
Третью группу покровителей представляли военные, использующие академические экономические разработки для собственных целей. Из-за режима секретности мы мало знаем об этом, но многие «припартийные» институты имели «закрытые» отделы и сектора, работающие на военных и КГБ[841]. И те институции, что работали на них более активно, не пострадали. Речь идет прежде всего о тех, где использовались математические методы, — Центральный экономико-математический институт (ЦЭМИ), ИМЭМО, Институт народно-хозяйственного прогнозирования, Институт системного анализа и Комиссия по комплексному прогнозированию, Центральный экономико-статистический институт[842]. Там работали, используя лексику Анатолия Милюкова, «мыслящие экономисты»[843].