Начнем с констатации довольно очевидных фактов. После краха черты оседлости в ходе Первой мировой войны огромная масса евреев с территории Украины и Белоруссии получила возможность переехать (включая принудительно переселенных, беженцев и мобилизованных) в Центральную Россию, чем и воспользовалась. Это были не только представители беднейших и небогатых слоев еврейского общества (как один из дедов автора и с десяток его родственников), но и множество детей из среднего класса и высшего слоя. Они хотели получить достойное образование в ведущих вузах страны, которого были лишены прежде, и успешно обходили номинальные требования к «лишенцам», которые вводили новые хозяева страны.

Многие евреи с полученным до революции высшим и средним образованием заняли посты в разбухшем по сравнению с царскими временами бюрократическом аппарате, системах образования и здравоохранения. Тем самым они закрыли дефицит кадров, образовавшийся после потери — в ходе Гражданской войны, из-за идеологических чисток и эмиграции — большей части дореволюционного образованного слоя.

В результате этой миграции, а также имеющихся у значительной части еврейского населения установок на получение их детьми как можно лучшего образования значительную часть выпускников средних школ крупных городов и, как следствие, столичных вузов в 1920–1940-е годы представляла молодежь с «еврейским бэкграундом»[852]. Часть из этих людей уже не ощущала себя евреями, полностью разделяя советскую идеологию, часть ощущала, но тем не менее они хотели учиться, работать по специальности, участвовать в научной, общественной и политической жизни. В течение двух десятилетий они имели такую возможность[853].

Антисемитские кампании, начатые по инициативе Сталина в конце 1930-х годов и ставшие очевидными после 1942 года, привели к созданию институтов, которые были практически полностью «очищены от евреев» (центральные аппараты ВКП(б) — КПСС, Совета министров СССР, Президиума Верховного Совета СССР, МИДа, Министерства обороны, КГБ, Гостелерадио, ЦК ВЛКСМ)[854]. В других политически важных институциях их число было сильно сокращено[855]. Хотя после смерти Сталина число структур, «свободных от евреев», уменьшилось и многие уволенные в ходе кампаний смогли найти новую работу (например, в СМИ и научных институтах), антисемитская дискриминация (как и дискриминация еще целого ряда этнических групп, включая столь многочисленные, как советские немцы, поляки, крымские татары и корейцы) сохранялась до развала СССР. Во многих отраслях промышленности, прежде всего на предприятиях оборонного значения, с 1960-х годов была принята стратегия — сохранять на работе принятых евреев и отказывать новым[856]. Хотя к тому моменту многие люди с еврейскими фамилиями происходили уже из смешанных семей, все равно они испытывали много проблем. Например, для занятия многих низовых начальственных должностей можно было быть либо евреем, либо беспартийным, но не тем и другим одновременно[857].