Освобождающиеся трудовые ресурсы строителей и монтажников могли быть направлены на достройку объектов, важных с точки зрения инфраструктуры и потребительского рынка, и консервацию начатого. И только к концу трехлетнего моратория могли быть сформулированы списки новых объектов строительства, которые по-прежнему являлись необходимыми.

К этому же времени должны были быть готовы предложения по строительству новых производств с иностранными партнерами (например, на правах концессий), направленных прежде всего на внутренний потребительский рынок. Это могли быть эффективно ликвидирующие денежный навес над экономикой автомобильные производства, заводы тяжелой дорожной техники и малой сельской механизации, потребительской радиоэлектроники, гостиничного хозяйства, производства строительных материалов и бумаги, пищевой продукции, металлургии, нефтехимии с высоким уровнем переработки, транспорта. Эти производства надо было размещать прежде всего в тех городах, где заметно сократилось производство оборонной продукции или ликвидировано «градообразующее предприятие». Пришлось бы начать существенное сокращение в легкой промышленности (где ощущалась острая и усиливающаяся нехватка кадров) либо перенос ее производства в трудоизбыточные регионы (Центральная Азия, республики Северного Кавказа), а также процесс обмена отечественного сырья (хлопка, кож) на дешевую китайскую, индийскую и вьетнамскую готовую продукцию. Очевидно, что пришлось бы закрывать значительное количество нерентабельных предприятий угледобычи, а также устаревшие и сильно дотационные производства, особенно в регионах со сложными природно-климатическими условиями.

В стране могла быть существенно усилена охрана предприятий, особенно производящих потребительские товары, и усилена ответственность за хищения. Это могло бы произойти за счет резкого повышения оплаты охранников, замены традиционных «бабушек» из вневедомственной охраны на демобилизованных военных, увольнения за хищения и привлечения к установленной законом уголовной ответственности, что, собственно, и произошло в 1990-е годы.

Все предложенные выше меры в краткосрочной перспективе означали бы не рост ВВП, но его сокращение, поскольку предприятия ВПК и нужды Министерства обороны составляли слишком большую долю в экономике. Да и колхозно-совхозное производство и производство некоторых безнадежных с точки зрения рентабельности отраслей сократились бы значительно. Это означало бы общее снижение экономической активности и резкий рост безработицы, особенно в моногородах и многочисленных гарнизонных городках. Однако даже в краткосрочной перспективе (3–4 года) можно было ожидать, что меры по поддержке частной инициативы и продажа сэкономленных сырьевых ресурсов на внутреннем и внешнем рынке стимулировали бы рост в других секторах: строительстве, производстве товаров народного потребления, торговле, сфере услуг, частном секторе сельского хозяйства, — а также стабилизацию бюджета и сокращение денежного навеса, не обеспеченного товарами, над советской экономикой.