Если мы научимся негативному мышлению, то перестанем преуменьшать свои эмоции, связанные с потерей. Во время интервью для этой книги люди много раз описывали свои обиды и стрессы, используя слова «чуть-чуть», «возможно» или «может быть». Вспомните Веронику, страдающую рассеянным склерозом. Накопленный стресс был вызван разрывом с парнем-алкоголиком, финансовыми проблемами и другими трудными событиями в жизни, которые она назвала «не особенно плохими».

Я живу своей жизнью в соответствии с собственными внутренними принципами или пытаюсь оправдать чужие ожидания? Как много из того, во что я верил и делал, действительно относится ко мне и что имеет отношение к тому образу, который я изначально для себя создал, считая, что это необходимо для получения одобрения со стороны родителей? Магда, которая мучается от сильной абдоминальной боли, стала врачом вопреки собственному желанию — не потому, что ее мать и отец откровенно требовали или просили об этом, а потому, что она превратила убеждения родителей в свои собственные. Она сделала это задолго до того, как стала достаточно взрослой, чтобы решать, как поступать со своей жизнью. «Почти все мои достижения были так или иначе связаны не с моими устремлениями, а с чаяниями моего отца», — писал Деннис Кай, умирающий от БАС.

«[Я] и наполовину не такая женщина, какой была моя мать, — писала бывшая первая леди США, Бетти Форд. — Моя мама была потрясающей женщиной, сильной, доброй и принципиальной и никогда меня не подводила. Она была перфекционисткой и пыталась привить своим детям тягу к совершенству»⁵. Благодаря силе негативного мышления миссис Форд задала бы себе вопрос, насколько правильно пытаться «привить» своему ребенку тягу к совершенству. Вместо того чтобы сбегать от самой себя в алкоголизм и наполненную стрессом жизнь, что привело к раку молочной железы, ей следовало вооружиться негативным мышлением — тогда Бетти отвергла бы невыполнимые стандарты перфекционизма. «Я и наполовину не такая женщина, какой была моя мать, — сказала бы она с радостью, — и я не хочу даже на четверть быть такой женщиной, как она. Я просто хочу быть собой».

Лаура, болеющая БАС, чувствовала себя виноватой, потому что не хотела принимать гостей в своем отеле в связи с отъездом горничной. Она считала, что обязана принимать гостей, так как ее страх перед чувством вины был больше, чем страх перед стрессом, который вызывал уход за гостями у нетрудоспособного человека.

«Я все время стараюсь помогать людям», — сказал Эд, пациент с раком простаты. А если не удается этого сделать? «Я чувствую себя ужасно. Виноватым». Для многих людей вина — это сигнал того, что они решили сделать что-то для себя. Большинству людей с серьезными заболеваниями, которые не испытывают чувства вины, я сообщаю о том, что, вероятно, у них какой-то дисбаланс. Они по-прежнему ставят собственные потребности, эмоции, интересы на последнее место. Сила негативного мышления помогает людям встретиться с чувством вины, а не избегать его. «Я чувствую себя виноватым? — мог бы сказать Эд. — Прекрасно. Аллилуйя! Значит, я наверняка сделал что-то правильное, действовал по собственному побуждению, чтобы измениться».