Сейчас Джейсону 23 года. В результате вызванного диабетом повреждения сосудов он ослеп на правый глаз. Он также страдает от сердечной недостаточности, аортальной регургитации и почечной недостаточности. Иногда, вследствие повреждения периферических нервов под названием «диабетическая нейропатия», он не может ходить. Джейсон и его мать, Хизер, были моими пациентами около десяти лет. За последний год его неоднократно доставляли в отделение неотложной помощи из-за проблем со здоровьем, в том числе из-за сердечной недостаточности и менингита. Возможно, ему осталось жить совсем недолго. По словам врача по внутренним болезням, который его наблюдает, у него «сомнительный» прогноз.

Хизер находится в состоянии хронической тревожности и усталости вкупе с обидой, которая, по ее мнению, связана с упрямым отказом Джейсона заботиться о своем здоровье, когда речь идет о правильном питании, пристальном внимании к уровню инсулина, посещении врача и ведении здорового образа жизни. Конечно, для матери на карту поставлено очень многое. У нее создалось впечатление, что Джейсон заболевает, если она не контролирует его. Она прожила много лет с реальной угрозой того, что, если она ослабит свой надзор даже на день, Джейсон может впасть в кому или умереть.

Его последняя госпитализация произошла после того, как у него несколько недель были приступы рвоты, которая вызвала у него слабость, обезвоживание и судороги. Как-то раз Хизер сидела у его постели, когда у него произошел еще один приступ. «Медсестры, врачи, ординаторы прибежали в палату, — рассказывает она. — У Джейсона закатились глаза, а руки и ноги бились в конвульсиях. Они вводили лекарства через капельницу. Он выпрямился, открыл глаза, посмотрел прямо на меня и громко сказал: „Отпусти меня!“ Но я не могу его отпустить. Я не позволю сыну умереть».

Джейсон не помнит этого инцидента. «Наверное, я был в отключке», — говорит он.

«Есть какие-то догадки о том, что вы имели в виду?» — спросил я.

«Первое, что приходит на ум, — это просто отпустить меня. Моя фраза „отпусти меня“ не означала „позволь мне умереть“, просто „перестань быть такой властной“. Отпусти ситуацию. Позволь мне поступать так, как я хочу. Это моя жизнь. Я буду допускать ошибки, но мама должна позволить мне это сделать. Большую часть своей жизни я был диабетиком, которого всегда кто-то пытался контролировать».

Какими бы намерениями ни руководствовалась его мама (и неважно, в какой степени он манипулировал ею, чтобы получить ее заботу), главное то, что в жизни Джейсона отсутствовала самостоятельность. У него не было возможности открыто заявить о себе. Его стремление к самостоятельной жизни и гнев по отношению к матери приняли форму противостояния, в том числе собственному физическому здоровью. «Всегда было впечатление, будто меня душат, — сказал он Хизер. — Что бы я ни делал, это казалось неправильным. Когда я сказал „отпусти“, я имел в виду „просто отстань от меня“. Позволь мне жить так, как я этого хочу. Я буду жить по-своему, и, разумеется, я буду совершать ошибки — все оступаются. Мне никогда не давали возможности совершать собственные ошибки».