«То, что в нас есть, нам необходимо выпустить, — писал Ганс Селье, — в противном случае эти чувства могут вырваться наружу в неподходящем месте или будут безнадежно сжаты разочарованием. Великое искусство состоит в том, чтобы выражать свою жизненную силу через определенные каналы и с той скоростью, какую даровала нам Природа».

Вторая важная аффирмация касается Вселенной — нашей связи со всем, что в ней есть. Предположение о том, что мы изолированы, одиноки и лишены связи, — токсично. Независимо от того, насколько жестоко и как часто жизнь показывает нам свою темную сторону — это не более чем горькая иллюзия. Это часть патологической биологии веры.

С точки зрения физики мы видим, что наше чувство отчужденности от Вселенной ошибочно: мы не обращаемся «из праха в прах», мы — это ожившая пыль. Мы являемся частью Вселенной, которая временно наделена сознанием, и мы никогда не отделяемся от нее. Неслучайно в отношении духовной работы так часто используют слово «искание».

Столкнувшись с болезнью, многие люди почти инстинктивно начинают искать свое духовное «я», зачастую они выбирают удивительные пути. У Анны обнаружили рак груди. Она еврейка, но воспитывалась в другой религии, нежели ее предки. Теперь за духовной поддержкой она ходит в католическую церковь. «Моя любовь — это Бог, и поэтому я остаюсь сильной. Я хожу в церковь и принимаю причастие; я знаю, что Бог любит меня. Я служу у алтаря. В первый раз, когда я это сделала, я держала распятие и две свечи, и священник сказал мне: „Ты алтарница“. Я повторяю это, особенно когда чувствую себя по-настоящему ужасно: „Я алтарница“. И священник сказал мне: „Если ты алтарница божья в соборе, то ты всегда являешься алтарницей божьей. Ты… любима“».

Лилиан, женщина с артритом, у которой я брал интервью, перешла из пресвитерианства в иудаизм. Она выросла в Шотландии, в эмоционально скованной семье, где был установлен строгий контроль. В иудейской вере она обрела свободу быть собой, принятие и радость жизни, в которой ей всегда отказывали. Она все еще не совсем свободна: когда ее брат приходит к ней в гости, она прячет менору и субботние свечи. Но она спокойна, как никогда раньше. «Я чувствовала, что если я хочу излечиться, то должна сбросить духовные оковы», — говорит она.

Другие люди, с которыми я говорил, нередко заявляли о своей приверженности традиционной религии. Кто-то медитирует, другие общаются с природой. Каждый ищет свой путь к свету внутри и снаружи. Для многих это не простой поиск. Где бы мы ни потеряли ключ, как Насреддин, мы все предпочитаем начинать свои поиски под уличным светом, где хорошо видно.