Подробнее о причинах похода в Беотию афинян и лакедемонян мы узнаем от Диодора. Судя по его сообщению, Фивы после отражения нашествия Ксеркса утратили гегемонию в Беотийском союзе и вынуждены были обратиться за помощью к лакедемонянам (Diod. XI. 81. 1–3). Последние, по мнению Р. Сили, готовы были помочь фиванцам восстановить свою гегемонию в Беотийском союзе[1034], скорее всего, в обмен на присоединение к Пелопоннесскому союзу. Кроме того, высказывалось предположение, что Танагра, возможно побуждаемая Афинами, заявила о своих претензиях на лидерство в Беотийском союзе[1035]. Если это так, то мы находим объяснение появлению лакедемонян у Танагры, что было явным отклонением от их маршрута[1036].

Но накануне сражения в войске афинян складывается напряженная ситуация. Фукидид рассказывает, что некоторые из афинян, стремившиеся упразднить демократию в Афинах и приостановить строительство Длинных стен, тайно вели переговоры с лакедемонянами (Thuc. I. 107. 1–5)[1037]. Если считать эту информацию подлинной, то в недовольстве строительством Длинных стен действительно можно видеть обеспокоенность активизацией демоса. Заговорщики понимали, что таким образом Афины прочно привязываются к морю, следствием чего могло быть усиление низов афинского общества – фетов.

Мало того, в Танагру прибывает Кимон, ранее изгнанный из Афин по закону об остракизме. По словам Плутарха, когда «лакедемоняне, возвращаясь из Дельф, освобожденных ими от фокейцев, расположились лагерем у Танагры и афиняне выступили, чтобы дать им решительный бой, Кимон в полном вооружении появился среди своих сограждан по филе Энеиде, готовый вместе с ними сражаться против лакедемонян. Однако совет 500, узнав об этом, запретил военачальникам принимать его, напуганный криками недругов Кимона, утверждавших, будто тот хочет возмутить войско и ввести лакедемонян в город» (Plut. Cim. 17). Можно предположить, что стратеги готовы были разрешить Кимону встать в строй, т. е. фактически санкционировать прекращение изгнания, и лишь вмешательство совета 500 не позволило ему присоединиться к афинянам. Мы знаем, кстати, что одним из стратегов был Миронид, сын Калия[1038].

Кимон не решился на крайние меры и покинул Танагру. «…Кимон удалился, – продолжает Плутарх, – моля Эвтиппа из дема Анафлист и других своих товарищей, над которыми в наибольшей мере тяготело обвинение в приверженности к Спарте, твердо стоять в бою и подвигами своими оправдаться перед согражданами. А те, взяв его доспехи, поместили их посреди своего отряда, тесно сплотились друг с другом, и сто человек их пало в ожесточенном бою, оставив в афинянах чувство глубокой скорби и раскаяния в том, что несправедливо их обвиняли» (Plut. Cim. 17)[1039].