Сказанное выше имеет еще один любопытный аспект. Если верить Плутарху, сторонники Кимона (видимо, его гетерия) построились перед битвой не по правилам, т. е. вопреки традиционному построению по филам. Если Кимон принадлежал к филе Ойнеиде (VI), в расположение которой он, по словам Плутарха, и прибыл, то упомянутый в числе его друзей Евтипп из Анафлиста имел отношение к Антиохиде (X)[1040].

Впрочем, в биографии Перикла упомянутые выше события описываются несколько иначе. «Тем временем спартанцы с большим войском сделали вторжение в Танагрскую область; афиняне тотчас собрались в поход против них. Кимон вернулся из ссылки и выступил в одном отряде с членами своей филы: он хотел делом снять с себя обвинение в приверженности к спартанцам, деля опасности с согражданами. Но друзья Перикла собрались и прогнали его как высланного. Вот почему, по-видимому, Перикл в этой битве сражался особенно храбро, не щадя жизни, и отличился перед всеми. В этом сражении пали и все до единого Кимоновы друзья, которых Перикл обвинял вместе с Кимоном в приверженности к спартанцам» (Plut. Per. 10).

Здесь очевидно выпячивание роли Перикла, не допустившего возвращения Кимона. Если соотнести два приведенных отрывка, то следует предположить, что приверженцы Перикла (а возможно, и он сам) были членами совета 500, которые выступили против возвращения Кимона. Правда, Р. Сили считает эту информацию недостоверной именно потому, что совет 500, по его мнению, не мог вмешиваться в дела стратегов[1041]. Как бы то ни было, Перикл, скорее всего, участвовал в битве, хотя мы не знаем, был ли он тогда стратегом[1042].

Окончательный результат битвы, по мнению Диодора, остался не до конца ясным: «И так как окончание битвы было неясным, лакедемоняне и афиняне стали спорить из-за победы. Наконец, с наступлением ночи и в силу того, что победа оказалась спорной, они отправили друг к другу послов и заключили четырехлетнее примирение» (Diod. XI. 80. 5).

Некоторые древние авторы отмечают, что именно тогда афиняне, опасавшиеся активизации военных действий с лакедемонянами, отзывают из ссылки Кимона, который должен был содействовать заключению мирного договора со Спартой (например: Theopompos – FGrHist 115 F88; Plut. Cim. 17. 6; Per. 10. 3–4; Nep. Cim. 3. 3; Andoc. III. 3). Однако даже если предположить факт досрочного возвращения Кимона из ссылки, его статус (atimos), полагает П. Грин, исключает возможность личного участия в подобных делах[1043].

К тому же спартанцы не выказали желания продолжать военные действия против афинян. Пассивная позиция лакедемонян вызывает немало недоуменных вопросов. Э. Холледей полагает, что лакедемоняне не стремились обострять отношения с афинянами и не стремились к полномасштабным военным действиям[1044]. Д. Кэген считает, что причина тому – влияние спартанского царя Архидама, который был личным другом Перикла[1045]. Мы не беремся судить о том, насколько важно было это обстоятельство. Однако не вызывает сомнения то, что Архидам и в дальнейшем выступал как противник развязывания войны с Афинами[1046]. Этим не преминули воспользоваться афиняне. Спустя 62 дня афинский стратег Миронид берет реванш за недавнее поражение, одержав победу при Энофитах и подчинив практически всю Беотию[1047].