По сравнению с 1695 г. была существенно увеличена численность войск, отправляемых под Азов. В иностранной прессе появлялась фантастическая цифра — 180 тыс. человек[1435]. Впрочем, в сообщениях из Вены со ссылкой на известие от московского посланника К. Нефимонова видим и более близкое к реальности (хотя, возможно, завышенное) число в 80 тыс.[1436] Кто-то из захваченных татарами в плен людей Лефорта рассказал им, что на Азов пришло «немец сорок тысеч, московских шестьдесят тысеч, на московских морских кораблях дватцать тысяч, да конницы дватцать ж тысеч»[1437].

М. М. Богословский определяет общее количество служилых людей во втором Азовском походе в 70 тыс. человек[1438]. В 1773 г. В. Г. Рубан опубликовал документ, содержавший роспись войск и журнал второго похода под Азов. В нем содержатся подсчеты, указывающие, что под Азовом было сосредоточено «великороссийских и малороссийских и с калмыки ратных людей конных и пеших 64 735» человек, кроме которых в осаде участвовали живущие на Дону казаки и калмыки[1439]. Складывается впечатление, что Богословский взял цифру Рубана, прибавил к ней число донских казаков и калмыков, участвовавших в походе 1695 г., а потом округлил получившуюся цифру до десятков тысяч. Такой подход, безусловно, дает общий порядок цифр, однако следует учитывать, что они весьма приблизительны. Так, численность полков, присланных с Гетманщины, определена в документе Рубана в 15 тыс. человек[1440], между тем как Гордон отмечает, что «черкасское войско» составило около 20 тыс. человек[1441]. Обычно оценки Гордона довольно точны. Вряд ли он мог ошибиться столь серьезно.

Кроме того, опубликованная Рубаном роспись не дает представления о числе войск на каждый конкретный момент осады. К примеру, войска Мазепы под командованием наказного гетмана, черниговского полковника Я. К. Лизогуба подошли под Азов 17 июня, то есть почти через месяц после начала боев[1442]. Низовая конница (500 человек) появилась лишь 30 июня, фактически ближе к концу осады[1443]. А 3 тыс. калмыков Аюки оказались у Азова лишь после сдачи города[1444]. Между тем в списке Рубана все они учтены среди российских войск наравне с другими частями. Таким образом, более точную чем у Богословского оценку численности войск на данном этапе исследования дать невозможно.

О численности противника мы имеем лишь приблизительные данные. К сожалению, точное число защитников города определить затруднительно, поскольку мы не знаем, все ли данные о приходе пополнений зафиксированы источниками и насколько точны имеющиеся цифры. Вследствие этого большое значение имеют оценочные данные общей численности гарнизона. Выше уже отмечалось, что первую осаду Азова смогли пережить около 2 тыс. воинских людей. Однако ближе к концу весны их оставалось не более тысячи, причем многие из них раненые и больные[1445]. По сообщениям перебежчика, из оставшихся к осени 1695 г. 4 тыс. к следующей весне от ран и болезней умерла половина. Остальные же «сиделцы», «чая впредь такого ж московских войск приходу… из Азова розбежались»[1446]. К началу осады «старых сидельцев» в Азове уже практически не было. Информаторы оценивали их число в осажденном городе в 200, 150, 100 и 20[1447] человек. В одном случае сообщалось, что «старых сидельцев» в Азове нет вообще[1448]. Разумеется, последнее утверждение не соответствует действительности. Тем не менее очевидно, что сколько-нибудь значимое влияние на ход обороны Азова воинские люди, пережившие первую осаду, оказать не могли. Османским властям пришлось формировать гарнизон крепости заново.