Похвала была оглашена 5 сентября в ходе аудиенции у царя Ивана и царевны Софьи главнокомандующего В. В. Голицына, остальных воевод и начальных людей и даже рядовых «в передней полате», а затем у царя Петра «в походе в селе Преображенском». Голицыну, остальным воеводам и всему войску были объявлены царская милость и жалованье (ценные подарки, денежные выдачи и прибавка поместных окладов). Как значимые победы прославлялись бои царских войск с татарами и турками у Каменного Затона, Овечьих Вод и речной бой на Днепре. Главными причинами неудачи похода объявлялся поджог татарами степей и сговор с ними свергнутого гетмана Самойловича. По словам официальной разрядной записи, «хан с татары, видя на себя ваше, бояр и воевод, и полков ваших, их великих государей ратных людей, наступление, пришли в боязнь и во ужас и отложа обыклую свою дерзость нигде сам не явился и юртов ево татаровя не токмо в противление к вам вышли и нигде не показались, и бою с вами… не дали и пришед в самое отчаяние ушли в далние свои поселения за Перекоп и в ыные места»[2180]. Указанная запись должна была стать основой рассылавшихся по городам и крупным монастырям царских грамот с описанием первого похода, которые оглашались населению публично (более подробно описание этого механизма см. далее, на примере второго Крымского похода). Таким образом российское общество официально информировалось о кампании 1687 г.

Второй Крымский поход наряду с использованием уже отработанных форм пропаганды внес определенные коррективы как в содержание транслировавшейся русскому обществу идеологии, так и в методы ее распространения и репрезентации. 19 сентября 1688 г. царским манифестом было объявлено о новом походе на Крым. Здесь, потерпев неудачу в попытке завязать кулуарные переговоры с Крымом в 1687 г., правительство более не считало необходимым скрывать цели войны и сразу раскрывало все карты, подробно развивая и используя мотивы общехристианской солидарности. Свою роль сыграли и громкие победы союзников, одержанные в предыдущие годы. В тексте манифеста о втором Крымском походе провозглашалось, что турецкое государство «приходит… к самой конечной погибели», и напрямую апеллировалось к необходимости действовать активнее, чтобы использовать плоды побед союзников. Антиосманский характер этого манифеста был очевиден в сравнении с манифестом о первом походе. В нем писалось об уничтожении турками православных христиан «в Греческой, Ромельской и Морейской, и Сербской, и Болгарской землях», включая «мужеска и женска пола и невинных младенцев» — более трехсот тысяч; о массовом вывозе выживших «во Анатолию и за море во Азию и во Египет»; о разорении монастырей и церквей. Более того, султан и муфтий якобы повелели разорить все православные центры на Афоне и в Константинополе и окончательно «искоренить» всех христиан. В подтверждение этого авторы манифеста опирались на призывы и отчаянные просьбы о помощи вселенских патриархов, которые писали «с великим молением и слезным прошением», что находятся «от безбожных и неверных агарян в непрестанном ругательстве и тесноте, и несть места, ни града, который от них, нечестивых, не разоряется, и всегда благочестивое собрание мучится и по вся дни бывает многое кровопролитие, и везде церкви Божии во омерзении, монастыри в разорении, архиереи и иереи в поругании, крест Господень от них, нечестивых, оплеван и имя Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа хулимо и укорено»[2181]. Россия в этих условиях изображалась как участник большого крестового похода, поднявшего оружие в защиту веры вместе с другими христианскими, пусть и католическими королями и князьями. Целью этого крестового похода объявлялось полное освобождение христиан и Церкви от иноверного ига и сокрушение Османской империи: «при помощии Божии, их бусурман ныне побеждать и до конца искоренить, а православных христиан из-под их бусурманской неволи свободить»[2182].