– Да я бы рада его от телефона оторвать! Говорит, у него там друзья. Игры какие-то проходят, видео снимают каждый день.

– Типично для поколения Z.

– Задолбал со своими буквами. Решено, завтра заберу у сына телефон. В сети болтаться опаснее, чем во дворе.

– Во дворе не опасно? Ты, похоже, забыла, как мы все детство по стройкам лазали, по гаражам, карбид смешивали с водой.

– Такое не забывается, Потапову тогда чуть руку не оторвало. Но лыжи-то… Черт, а я в детстве лыжную мазь ела на спор. Пусть все-таки в телефоне сидит. Это ты виноват, грузанул поколениями X, Y, Z. Как жить?

– Не знаю. И никто не знает. Может, следующие придумают. Те, кто после Z.

Дарья Алавидзе Римский корсаков

Дарья Алавидзе

Римский корсаков

Праздновать Новый год было задумано полным лузерским составом. «Полным» – это потому, что мои девчонки неожиданно вернулись в Питер. Последние два года празднование проходило малым составом, то есть участвовала только я. Но теперь воссоединились три мушкетера, или, скорее, три несчастных поросенка, которые с детства противостояли всем волкам только вместе.

Два месяца назад Ника вернулась из Сингапура, где рассталась со своим китайским владельцем фабрики по производству гибких дисплеев. Он изящно ухаживал за ней, рыжеволосой красавицей, брал уроки русского языка у нашего общего соседа по подъезду, преподавателя истории зарубежной литературы в университете Льва Абрамовича Каца.

(Кац был держателем самого главного преподавательского рекорда. Один раз он два часа матерился на спор, так ни разу и не повторившись.)

Ника и китаец вместе планировали дальнейшую жизнь, знакомились с родителями, организовывали транспортировку антикварной печки из Питера в Сингапур… Вот удивительное дело: вопросов, зачем девушке, родившейся и выросшей в Санкт-Петербурге и помнившей всю историю своей семьи, блокадная реликвия, не было. Непонятно было, зачем многопудовая чугунная дура была нужна китайскому человеку из экваториального климата. Ну теперь основная головная боль – как возвращать ее обратно. Антиквариат, санкции, специальное разрешение, огромные расходы на страховку. В общем, Ника вернулась в Санкт-Петербург и на все вопросы отвечала «я не хочу даже об этом говорить».

Кроме того, за неделю до Рождества мне позвонила Катька. С ней мы виделись чаще, чем с Никой, но все равно не так часто, как хотелось. После школы она уехала в Калифорнию учиться бизнес-администрированию, потом с головой ушла в свой новый стартап по доставке деревенских продуктов на дом. Но, судя по всему, калифорнийские методы управления бизнесом не нашли применения в районе Ржевка-Пороховые, куда она переселилась после возвращения. Несмотря на мотивирующую топонимику (улицы в этом районе носили оптимистичные названия – проспекты Наставников, Ударников, Энтузиастов и Передовиков), Катька прогорела и теперь не знала, что делать с долгами и ипотекой.