– Ну ок. – Сделала паузу, во время которой по залу пронесся протяжный вздох и несколько слабых хлопков. – Я буду здесь до пятницы, если ты к тому времени купишь красивое кольцо и сделаешь все правильно, ну там с вставанием на одно колено…

Тут музыканты на заднем плане забегали, а гитарист упал на одно колено, повернулся в кулису, сделал большие глаза: «Ну… давайте, уроды, быстрее». Из-за кулисы выскочил тонкий и сунул что-то ему в руку и виновато пожал плечами. Гитарист тихо выругался, повернулся к Светке и протянул это что-то.

На заднем плане саксофонист-метросексуал заиграл какую-то страшно романтическую знакомую мелодию от Kenny G. Толстый и тонкий, картинно изображая то ли маленьких лебедей, то ли ангелов, начали бросать в главных героев лепестки. Зал бы и захохотал на этом месте, но уж больно серьезный момент был, все затихли.

Светка глянула на то, что ей предлагают, и спросила:

– Это что, пластмасса?

– Ну почему же, тут еще вот видишь, это, наверное, стекло.

– Ну вы даете… Сняли с кого-то?

– Ты сказала до пятницы, а сегодня вторник.

Они так долго стояли. В полнейшей тишине слышно было, как задержали дыхание все посетители, пока она наконец не сказала:

– У меня маленький сын, ты же знаешь.

– Я люблю все, что любишь ты, а он часть тебя.

– Вот это сейчас был правильный ответ.

Замолчала.

– Послушай…

– Ладно, я понял. Извини, слишком большое давление. Просто знай, что я все еще жду.

Он встал и повернулся уходить. Зал разочарованно выдохнул. Но вдруг Светка тем же голосом, которым говорила, что Пермь – говно, потребовала: