Про себя… мне надо что-то рассказать про себя…
Это, наверное, самая полная моя характеристика.
В общем, все мы трое были самыми главными неудачницами года. Нам хотелось не столько встретить Новый год, сколько агрессивно и жестоко выпинать из жизни старый.
Когда мы собрались вместе в первый раз после долгой разлуки, мы даже решили придумать девиз для нашего лузерского общества.
– Все, что ни делается, все к лучшему, – предложила Ника, – хуже этой ереси в принципе быть ничего не может.
– Давайте не впадать в цитатобесие, – резко обрубила эту затею Катька.
– Надежда умирает последней – буээ! – не обратив внимания, скривилась Ника.
Мне хотелось сказать, что мне очень нравится девиз Яна ван Эйка: «Как могу». Смирение, понимание ограниченности своих возможностей, старательность. Очень правильная и честная позиция. Но я промолчала.
В новогоднюю ночь мы все оказались в джаз-клубе «Римский корсаков». Бессмысленный и беспощадный питерский нейминг. Где-то здесь, неподалеку, в переулках Загородного проспекта находился музей Римского-Корсакова. Видимо, поэтому хозяева решили назвать заведение в честь композитора, но на вывеске отсутствовал дефис и Корсаков был с маленькой буквы. Получался какой-то корсаков из Рима. Римский корсаков. Ну хотя бы программу обещали хорошую.
Маленький полуподвальный джаз-клуб, какие-то дизайнерские красные фонари, пирсингованный с ног до головы официант килограмм под двести и музыканты на сцене.
Музыкантов пять человек, и все какие-то карикатурные. Пианист – высоченный тощий ботаник в очках, ударник – наоборот, длинноволосый толстый коротышка с бородой, метросексуал саксофонист в оранжевых конверсах, два гитариста. Играли джазовую классику, создавали фон.
Не то чтобы гениально играли, но это был мой первый выход с девочками на дринки за последние полтора года, так что я сидела и умирала от счастья.
Счастье с позором у меня всегда идут бок о бок, поэтому, когда подошел пирсингованный официант, я ему заказала:
– Коктейль «Завтрак у Тиффани», только безалкогольный.