– Этот гребаный мир полон красивых слегка беременных сучек намного моложе меня.
– Нда, дела… но ты не переживай, у тебя же есть работа? Как там твой мюзикл?
– Меня уволили два дня назад.
– Сочувствую… – Гитарист, очевидно, был слегка туповат, поэтому продолжал: – Ну а там… Пермь? Оперный театр?
– Гребаная Пермь, больше никогда туда не вернусь.
Тут на гитариста снизошло озарение, он отстал от бедной женщины.
Мы с девчонками моментально прониклись к несчастной Светке. Каждая из нас – неудачница узкого профиля. У Ники семья, у Катьки работа, у меня в целом болото. А на нее вот так разом жизнь обрушилась всей своей бетонной мощью. Развод, работа, что-то там с Пермью не так. Наш человек!
Гитарист повернулся к залу и объявил:
– Леди и джентльмены, «When you tell me that you love me», маэстро, прошу…
Публика возмущенно загудела. Все-таки это не караоке-бар. И не выпускной в провинциальной школе. Какой-то попсовый хит в месте с претензией на высокоинтеллектуальный джаз. Эту песню обожает моя мама. Это всегда плохой знак, она хранит дома стопку любовных романов про копны рыжих слегка вьющихся волос, и где на каждой странице у кого-нибудь перехватывает дыхание.
Но они несмотря ни на что запели. Пока они пели, явственно чувствовалось, как меняется атмосфера в зале. Одно дело, когда играет почти неслышный фон, пока ты ешь салат, и совсем другое, когда на сцене двое создают отдельное осмысленное музыкальное произведение, пусть даже и такое.
Светка пела чудесно, у нее действительно был очень красивый голос, и они с гитаристом настолько подходили друг другу, настолько им было удобно в этом дуэте. Они как-то оба совершенно преобразились.
Слова совершенно примитивные, конечно. Но, когда они закончили, зал, естественно, прослезился и проводил их овацией.
Ну откланялись, поулыбались. Светка повернулась:
– Ну я пойду?